Феликс Лопе де Вега - Испанский театр

А где Лукреция живет?

Насколько помню, рядом с храмом
Виктории.[114]

В названье самом —
Иносказанье тех высот,
Где, как луна над мглой хаоса,
Царит де Луна над людьми.

Пир? Музыканты? Черт возьми!

Как будто дон Хуан де Coca?

Он самый.

Да, но кто же это —
Соперник мой, любезный ей,
Виновник ревности моей?

Поверьте, облетит полсвета
Молва об этом смельчаке.

Я связан с нею клятвой честной,
И вдруг поклонник неизвестный
Дает ей праздник на реке!

Любезный дон Хуан!

Сеньор…

Как? Дон Гарсия позабыт?

О нет, но ваш столичный вид
И неожиданность…

С тех пор,
Как мы встречались в Саламанке,
Я изменился кое в чем?

Еще бы! Новый блеск во всем —
В лице, и в речи, и в осанке.
Вы здесь останетесь у нас?

Да.

И толпу друзей найдете.

А вы, дон Феликс, как живете?

Прекрасно, ибо вижу вас.
Вам рады все, кто с вами дружен.

Я ваш слуга. Ну, как дела?

Предметом был концерт и ужин,
Который, нам передавали,
Как раз сегодня ночью в Сото[115]
Давал одной сеньоре кто-то.

Концерт и ужин, вы сказали?
Сегодня?

Да.

Пир был богат?
Роскошен?

Говорят, на диво.

А дама как? Весьма красива?

Весьма красива, говорят.

Так!

Что за тайны вы открыли?

Раз превозносит целый мир
Ее красу и пышный пир,
То я подумал — не мои ли
И этот пир, и дама эта.

Вы, значит, веселились тоже
Сегодня на реке?

О, боже,
Да я там пробыл до рассвета!

Какой там пир, какая дама,
Когда приехал он вчера?

О, как у вас любовь быстра!
Вернуться только что — и прямо
Начать с пиров у чьих-то ног?

Я прожил здесь уже немало,
Но месяц отдыхал сначала.

Вчера приехал, видит бог!
К чему бы это измышленье?

Я это слышу в первый раз.
Иначе прибыл бы тотчас
Заверить вам мое почтенье.

Я жил здесь до сих пор негласно.

Поэтому я ничего
И не слыхал ни от кого.
Так, значит, ужин ваш прекрасно
Удался?

Вряд ли создают
Роскошней праздник над рекой.

От ревности я сам не свой!

И вам таинственный приют
Дала густая чаща Сото?

Вы место назвали так точно,
Что можно думать — хоть заочно,
Но вам уже известно что-то.

Мне кое-что дошло до слуха,
Однако далеко не все.
Рассказывали то и се,
Но так загадочно и глухо,
Что не могло не зародиться
Желанье разузнать точней;
Ведь любопытство — с давних дней
Отличье праздного мадритца…

Или влюбленного ревнивца.

Смотрите, как всесильный рок
Вам неожиданно помог
Открыть вчерашнего счастливца.

Итак, о празднике. Вы оба,
Как я сужу, весьма не прочь
Услышать все про эту ночь.

Вы нас обяжете до гроба.

Под сенью сумрачных теней
И в сумраке тенистых сеней,
Сплетенных полночью из тьмы,
А темной рощей из деревьев,
Скрывался благовонный стол,
Блестящий и великолепный,
По-итальянски утонченный
И по-испански полновесный.
Увидев тканые узоры
На скатертях и на салфетках,
Вы бы подумали, что это
Живые птицы или звери.
По сторонам — четыре горки
Пестреют хрусталем, и белым
И золоченым серебром,
И ароматной глиной свежей.
Едва ль во всем обширном Сото
Единый вяз остался целым:
Так много веток наломали,
Чтобы устроить шесть беседок.
Из них четыре приютили
Четыре избранных оркестра,
Одна — закуски и десерты,
Шестая — остальные смены.
В коляске прибыла хозяйка,
Внушая зависть звездам неба,
Преисполняя негой воздух
И ликованьем побережье.
Едва божественная ножка
Песок преобразила в жемчуг,
Траву — в зеленые смарагды
И в звонкие кристаллы — реку,
Как вдруг, роскошно рассыпаясь,
Колеса, бомбы и ракеты
Всю область вечного огня
Низвергли с грохотом на землю.
Но это серное пыланье
Еще погаснуть не успело,
Как сорок светочей огромных
Затмили блеск светил небесных.
Всех раньше начали гобои
Свои свирельные напевы,
За ними нежные виолы
Запели во второй беседке,
Обворожительные флейты
Протяжно зазвучали в третьей,
А из четвертой грянул хор
Под звон гитар и арф волшебных.
Тем временем был начат пир,
Пир в тридцать две различных смены,
Причем закусок и десертов
Насчитывалось вряд ли меньше,
Напитки, фрукты, в вазах, в чашах,
Где плавает кристалл нетленный,
Который создает зима,
А сохраняет хитрый гений,
Покрыты столь обильным снегом,
Что Мансанарес — в изумленье:
Он протекает через Сото
И думает, что это Сьерра.[116]
Пока дается праздник вкусу,
И обоняние не дремлет:
В стеклянных яблоках духи,
В жаровнях пряные куренья,
Везде разлитые настои
Пахучих трав, цветов, растений
Перенесли мадритский Сото
Как будто в Савские владенья.[117]
В груди алмазного малютки
Торчали золотые стрелы,
Являя бессердечной даме
Мою незыблемую верность;
Ракитник, ива и тростник
Своих лишались привилегий:
Должна простая зубочистка
Быть золотом, раз зубы — жемчуг.
А вслед за тем оркестры с хором.
Вступая в строй одновременно
И с четырех сторон звуча,
Повергли сферы в изумленье;
Пока ревнивый Аполлон
Не поспешил в просторы неба
И, возвестив начало дня,
Не положил конец веселью.