Гафур Гулям - Стихотворения и поэмы

Вот прошлых лет архив, вот юности заботы,
вот вечной гордости моей билет —
«четыре тысячи пятьсот двадцатый». Вот он,
заветный спутник ярких юных лет.

С билетом этим я ходил на баррикады,
начало жизни отразилось в нем,
той жизни, что, в боях ломая все преграды,
влюбившись в правду, шла прямым путем.

В нас мощь была сильней, чем в грозном
                                                                         аммонале,
в нас видело себя светило дня,
живые молнии у нас в глазах блистали,
огонь брал жар от нашего огня.

Кто скажет, что вот здесь, в строительство
                                                                             гигантов
рук наших сила не влилась?
Желанья юности, горенье сердца, верность
и посейчас сопровождают нас.

Пусть волосы мои не станут гуще,
пусть по-отцовски борода седа,
ты, факел дней былых, и этих, и грядущих,
ты, комячейка, в памяти всегда.

Нет, молодость моя еще не отшумела.
Вот в молодых рядах идет, поет она.
Нам, шедшим в гордый бой за ленинское дело,
зарей рожденным, — молодость верна.

Она обуздывает бурные потоки,
заводы строит, в небесах парит.
Мы — первый комсомол, отважные потомки
Октябрьской славной мировой зари!

По степи, края которой
с горизонтом обнялись,
мчится рыжий конь и ржаньем
оглашает ширь и высь.

Посмотри — летит, как птица,
слушай — ржанье, точно смех.
Будто хочет с ветром слиться,
будто слаще нет утех.

Слушай, слушай! Утро, солнце,
и над степью всё звучней —
ржанье серых, пегих, чалых
вольно скачущих коней.

Мчатся вихрем. Прочь с дороги!
Топот, цокот, точно гром.
Мыты, вычесаны, сыты,
отливают серебром.

Норовисты, диковаты,
не подступится чужак!
А резвее всех и краше
этот рыжий аргамак.

Если ты, расправив плечи,
в гущу боя мчишься, друг, —
слышишь во сто крат острее,
видишь на сто верст вокруг.

Если ж нет в тебе задора,
если в битве не таков,
то не смей касаться плеткой
этих бархатных боков.

Этот конь носил в сраженьях
смелого богатыря,
этот конь кидался в битву,
буйной яростью горя.

Но сейчас, когда в былое
отошла от нас война
и земля, раскрывшись, примет
не свинец, а семена,

этот гордый конь на поле
человеку верный друг,
рядом с трактором не пушку
тянет он, а мирный плуг.

Наша Родина прекрасна —
          розы, мак, полей атлас.
Голубое небо ясно,
          и сады ласкают глаз.
Наши девушки чудесной
          красотой чаруют вас,
и отвагою джигитов
          любовался я не раз.
Пред напором песни рьяным
          устоять могу ли я?

Алый мак росой наполнен,
          как большая пиала.
Шаловливо обласкала
          листья летняя чилла,
под котлами для варенья
          пламя жаркое зажгла.
Над лозою виноградной
          жадная жужжит пчела.
Перед виноградом рдяным
          устоять могу ли я?

Если чувства пробудились
          и уста к устам влечет,
если каждый палец милой
          сладким кажется, как мед
если жарким поцелуям
         второпях потерян счет,
если ветви, зеленея,
          в вышине раскинут свод,
перед яблоком румяным
          устоять могу ли я?

Всю живую прелесть сада
         отражает твой зрачок.
Ты сама подобна саду:
        губы — свежий лепесток.
С нежным персиком сравню я
         золотой румянец щек,
очи схожи с виноградом,
          стан походит на цветок.
Перед розой и тюльпаном
          устоять могу ли я?

Сладко слышать смех веселый
          и румяный видеть лик,
нашей Родиной взлелеян
          славных девушек цветник.
Я сказал бы: дружба с ними —
          освежающий родник.
Счастлив, кто к нему устами
          благодарными приник.
Перед юным гулистаном
          устоять могу ли я?

Солнце гроздья винограда
          золотило поутру.
Он у девушек похитил
          красок нежную игру.
Шувиргона сок багряный
          разрывает кожуру.
Виноградом спелым жажду
          утолить легко в жару.
Перед этим соком пьяным
          устоять могу ли я?

И с восторгом на рассвете
          я пойду в душистый сад.
Он горячим залит солнцем,
          урожаем он богат,
сердце дрогнет, затрепещет,
          как вздыбившийся Гырат.
Садовод неутомимый,
          будь благословен стократ!
Перед садом осиянным
          устоять могу ли я?

Этот сад, взращенный нами,
          источает сладкий мед.
Здесь больной, вкусив шербета,
          исцеление найдет.
В час, когда мы отдыхаем,
          утирая жаркий пот,
всем из полного кувшина
          наливает садовод.
Перед дружеским стаканом
          устоять могу ли я?

Над тобой шатер зеленый
          шелестит сквозной листвой.
Всё твое в саду —
          румяный спелый плод и цвет живой,
Жизнь трудящихся подобна
          полной чаше круговой.
Щедрой мерой воздается
          им за подвиг трудовой.
Перед счастьем долгожданным
          устоять могу ли я?

Друзья,
звучит не марсия,
не скорбный плач звучит,
то песня павшего в боях
среди парижских плит.

Пусть
не допета до конца
и в горле клекот стих, —
песнь коммунара, песнь бойца,
вошла в сердца других,

таких же
праведных борцов
одной земной судьбы.
Повел их Марсельезы зов
дорогами борьбы.

Вчера
газету он читал,
слова, как звенья бус,
слились в глазах, и — темнота.
Ушел от нас Барбюс…

Я знал легенды.
Люд простой
когда-то их сложил.
Казненный палачом герой
вставал и снова жил.

Он поднимался
не один —
сильнее всех смертей
вставало много рядом с ним
друзей-богатырей.

Не верю смерти.
Сгинь живей!
Подальше, смерть, держись!
Здесь точка жизни. А за ней
опять начнется жизнь!

Я слышу,
ветры говорят
нам о начале бурь.
И троны в щепки полетят
от наших метких пуль.

Былых эпох ненужный хлам
горит, как мошкара.
А пламя выше к небесам
восходит от костра.

Не верю смерти.
Всё светлей
чарующая высь.
Здесь точка жизни. А за ней
неугасима жизнь!

Склонив знамена в горький час,
молчим у гроба мы,
еще теснее становясь
вдоль траурной каймы.

Ты —
Революции солдат,
не гаснет жизнь твоя.
Сердца стучат,
сердца стучат,
Звучит не марсия!