Страницы прочитанной жизни - Сергей Данилов

Напишу имя звучное веткой,

Пусть искрится оно и сияет.

Ощущаю его каждой клеткой,

Оно часто меня вдохновляет.

Нацарапаю горькое имя,

Занесёт кутерьма его снегом.

Будет тайна надёжно хранима,

Нежным чувствам служить оберегом.

Имя выведу пальцем на насте,

Чтобы солнце его растопило,

Излечило от пагубной страсти,

Муки зимней любви прекратило.

Опасный человек – поэт.

Поговоришь с ним откровенно,

И он сваяет твой портрет,

Причём с сарказмом непременно.

Поэт – коварный человек.

С ним побеседуешь душевно,

Он, мыслей не ослабив бег,

Тебя ославит совершенно.

Любой поэт – головотяп,

Мечтает оседлать Пегаса.

Достанет – в рот засуньте кляп,

Пусть сеет рифмы у Парнаса.

Безмятежность. Кирха. Лавки.

Кобальт неба. Светотени.

Лыжный генерал в отставке,

Предаюсь врождённой лени.

На ухоженном балконе,

С пуншем, под лучами солнца

Наслаждаюсь в капюшоне,

А с горы народ несётся.

Я своё откуролесил,

Полетал по трассам чёрным…

В мягком кресле сыт и весел,

В пледе, словно под снотворным.

Он в море жизни неприглядном

Плыл в одиночку много лет.

И слыл его корабль нарядным,

Сам капитан – сухой атлет.

Проливы юношеской дружбы

Сменяли устья бурных рек.

Отлично шли дела на службе —

Без ненавистных ипотек.

Стихия бизнеса штормила.

Боролся он и побеждал,

А в холостяцкой рубке мило

Блестел начищенный штурвал.

Бриг бороздил чужие страны,

Во льдах неверья дрейфовал.

Порою ночи были пряны,

Попоек длился сериал.

Манили шумные притоны,

В портах заморских кабаки.

Он смело шёл на бастионы,

Познал уныние тоски.

Он наступал, оборонялся,

Тонул и снова воскресал,

Над неудачами смеялся.

Его спасал девятый вал.

С соседями мешали стычки,

Но он держал добротно курс.

Аскета скромные привычки

Создали денежный ресурс.

Ни конкуренты, ни партнёры

Не омрачали сильно путь,

Не досаждали сутенёры,

Случайных отношений муть.

Сгубила паруса везенья

Нежданно вспыхнувшая страсть.

Не представлял он, что влеченье —

Страшней, чем ураган, напасть.

Увы, разбило бригантину

О скалы стройных женских ног.

Унёс несчастного в пучину

Любовных бедствий осьминог.

Прильни сильней и нежно обними,

Хочу, чтоб ты меня зацеловала,

Приблизила дыхание весны,

Седой зимы свернула покрывало.

Снега разлук мешают быть вдвоём,

Метель усугубляет отчужденье.

Сломав лёд разногласий, мы плывём,

Ростки оберегая вдохновенья.

Симпатии надуты паруса,

Их наполняет ветер притяженья.

За нами недоверья полоса

И пена мимолётного сомненья.

Мы держим курс неведомо куда.

Вокруг штормят моря противоречий.

Прижмись ко мне, родная, навсегда,

Пускай беда даст мимо залп картечи.

Любовь холоднее, чем смерть,

Бывает порой в этом мире.

Претензий пустых круговерть

Довлеет в семейном эфире,

Клинком застарелых обид

Наносит летальные раны.

Уже не страшит суицид,

Не лечат объятья нирваны.

Глубокой апатии лёд

Эмоций порыв охлаждает.

Слов солнечных приторный мёд

Бесследно в ночи исчезает.

Фригидным ножом постный вид

Легко убивает сердечность.

Удавкой на шее висит

Несчастной любви безответность.

Стремилась ты, воздушная, ко мне,

Стук каблуков звучал в ночи украдкой.

Мы зависали в сказочном турне,

Любовной наслаждались лихорадкой.

Ты шла в раздумьях рядышком со мной,

Безмолвно, погружённая в печали.

Я получил клеймо – антигерой.

Размолвкой отношения дышали.

Ты, хлопнув дверью, мчалась от меня,

От страсти, словно гибельной заразы.

В душе остались угли от огня,

Чернели сажей верности алмазы.

Мы долго репетируем разрыв.

В архиве много смелых постановок.

Прорвался обвинений злых нарыв,

Настало время мелких подтасовок.

Играли мы фатальную любовь,

Разбрызгивая кетчуп уценённый.

Пришла пора сменить муляж на кровь,

Чтобы поверил зритель искушённый.

Мы реквизит использовали весь —

Блестят углы осколками посуды.

Прошёл апломб, заплесневела спесь.

В гримёрке надоели пересуды.

Гастроли стоит нервные прервать

И разойтись достойно, без оглядки.

Грусть инеем засыпала кровать,

Страх наступает радости на пятки.

Походила на нежный цветок

Ты нетронутой белою кожей,

Посещала морозный каток,

На коньках была стройной, пригожей.

Чёрным чаем тебя я поил,

Согревал покрасневшие руки,

Выбивался буквально из сил,

Чтоб недели не ведала скуки.

Я делился душевным теплом,

Отдавал тебе всё, без остатка.

Ты решила идти напролом,

Чтоб немедля достигнуть достатка.

У карьеры завидный был рост.

Увлечение мной охладело.