Одер - Николай Васильевич Ярошенко

А под водой полыньи; Ночной порой нырнешь туда, На тот свет путь не длинный. И тает полк, какой в том толк? Даешь нам наступленье! Из грязи встать, высоты взять, Но нету подкрепленья. 4 Коль здраво — нечего шуметь, Людей по ротам одна треть, Патронов больше бы иметь И здесь хоть продержаться. Какой же это батальон, Когда насчитывает он Активных семьдесят штыков? И их в полку лишь два. Майор же Жуков с Вислы Сел с батальоном на броню. Как там воюется ему? А нам здесь очень кисло. Ведь здесь не главный был удар, И потому наш командарм Нам силы не прибавил, А фронт держать заставил. Все же пошли, но залегли. Прорвался лишь охватом Вокруг упорной Цильтендорф Наш лейтенант Панкратов. Толковый был он лейтенант, Имел же воинский талант, Его все уважали, На передке держали. 5 Попал в засаду в Польше полк, Когда на марше были. Команду подал, был в ней толк, И меньше схоронили. Прошла война, на батальон Солидных стали назначать. А на плацдарме тех времен Солидных было не видать. Когда жестокий был аврал, Ту должность взводный занимал, Штабные же не рвались, Подальше все вращались. У нас снарядов, видно, нет, Лишь только пыль подняли, И от "катюши" им "привет" Ни разу не послали. "На помощь батя нас прислал", — Пробралась с тыла группа, Подходят, вмиг в спине кинжал, Пошарили у трупа. То просочились вурдалаки И поработали в цепи, Добили раненых, собаки, Исчезли… где там их найти. 6 Отбил нас враг, и отошли Полком в свою канаву. И в эту ночь мы не нашли Военную ту славу. Назад начальство не велит, Вперед — враг не пускает, Значит лежать нам здесь и гнить, На фронте так бывает. И тут траншейная стопа, — Пехота приболела, Так что не снимешь сапога, А это уж не дело. Плацдарм тот надо удержать, Так сверху повелели. И спирт нам стали выдавать, Чтоб люди не болели. И лед пошел, нет переправ, Снабженья, значит, нету. Солдат ворчит, он может прав, — Поплаваем одетым. И правда, сунулись они, Но тоже их отбили. Тянулись тяжкие те дни. Болели… хоронили. 7 Проверка — нужен тот обход. Смотрю — на месте пулемет, Однако же наводчик Храпит вовсю, как бегемот. И сам я спал, когда шагал Впереди взвода маршем. А этот сам себя спасал: Спал, дробь ногами выбивал, И был меня он старше. С гашетки голову поднял, И второй номер тоже спал, Дежурный наш расчет. Смертельно, знать, солдат устал, Повыбился народ. А на рассвете тишина… Вдруг музыку включили, Она хорошая была, Потом заговорили: "Зачем пришли вы разрушать Красивые селенья? Зачем решили умирать Вдали от мест рожденья?" 8 Солдат молчит, но злость кипит, Ведь Родину порушил. Ну, погоди, злодей, бандит, Повытрясем вам душу. Летит, ворчит от них снаряд. Рванул, — в земле мы видим клад: Муку и сало видно. Да, жил здесь фриц солидно, У дома спрятал, снаряд вскрыл. Здесь немцы постарались. А то ни жрать и ни стрелять, Уж мало что осталось. Швыряет "чемоданы", В земле такие раны, Что домик можно схоронить. Но этот спас, и можно жить. Стоит тот одинокий дом, Скотина битая кругом. КП полка — там Климачев,