Сад носов
В саду моем лихо, сплошная шумиха,
Теплицы от чиха дрожат круглый год.
Растут там не розы — носы-медоносы,
И нюхают тех, кто сорвать их придет.
Попробуйте сами возиться с носами!
Сплошные проблемы, а вовсе не блажь:
Такие былинки не купят на рынке,
А шнобель с горбинкой совсем не продашь.
На выставках нету носатых букетов,
Для девушек их не берут никогда.
За месяц добудешь копейку да кукиш,
А если простудишь, то просто беда.
Но все же в порядке сморкучие грядки,
В сопливых садах не найти сорняка.
Во время покоса всех милости просим!
Останетесь с носом вы наверняка.
История волынки, которая не могла ответить “нет”
В ясный полдень на рассвете год клонился к четвергу.
Черепах волынку встретил на песчаном берегу,
И спросил он: “Дорогая,
Можно, я присяду с краю?
Я устал, я зол на свет…”
И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”.
“Этот берег одичалый мне давно уже не мил,
Я внимал волнам и скалам, но ни разу не любил.
А теперь дрожу от страсти.
Ты мое составишь счастье
До скончанья долгих лет?”
И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”.
“Ты — единственная! Дива! Непохожая на всех!
Так тиха, несуетлива! И такой престранный мех…
Можно, обниму я тонкий
Стан родимой незнакомки,
Нежный, как шотландский плед?”
И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”.
“Ненаглядная подружка! Счастье ждет нас впереди!
Я шепну признанья в ушко и прижму к своей груди”.
Так, воркуя, тело милой
Он обнял со всею силой,
Светлой нежностью согрет,
И волынка промычала “Ауыыы!” ему в ответ.
Черепах вскричал, ревнуя: “Объяснитесь, милый друг!
‘Ауыыы!’ при поцелуе — крайне бессердечный звук.
Целовал я неумело
И ко мне ты охладела,
А любви простыл и след?”
И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”.
“Значит, мне одна дорога — ради счастья дорогой
Удалиться одиноко, не смущая твой покой?
Нет! Воскликни ‘Нет!’, родная,
Отвори мне двери рая
И развей кошмарный бред!”
Но прекрасная волынка не смогла ответить “нет”.
Черепах ушел в уныньи и лирической тоске,
А волынка и поныне возле моря на песке.
Ты спроси ее смелее,
Так ли все случилось с нею,
Передав ей мой привет,
И волынка, я уверен, ни за что не скажет: “Нет”.
Знаком ли ты с гнусным пиратом,
Одетым в дырявый камзол?
Манеры его грубоваты,
А юмор вульгарен и зол.
Он друга способен угрюмо
Оставить по шею в песке,
Швырнуть в преисподнюю трюма,
Заставить пройтись по доске.
Потребует выкопать клады
Лопатой на жуткой жаре,
Но вместо достойной награды
Зароет вас в той же дыре.
Оставит среди океана
На лодке, хоть плачь, хоть не плачь.
Забудет на острове спьяну
Приятелей мерзкий палач.
Он — грешник, исполненный злости,
Коварный и вечно хмельной,
Но если зовешь его в гости,
Сажай его рядом со мной.
Кислолицая Алла, что сделаю я — все не то,
В каждом деле увидишь подвох!
Раньше ты горевала, что нет мехового манто.
Я купил — ты ворчишь из-за блох.
Он — крутимый, вертимый, легко растяжимый,
Компактный складной человек.
Легко с хомячками поместится в клетку,
Запрыгнет в карман и ввинтится в розетку —
Да так, что не сыщешь вовек.
Он — крутимый, вертимый, легко растяжимый,
Послушный складной человек.
Он, не зная хлопот и забот,
Со своею упругой подругой-супругой
Пристойною жизнью живет.
У них подрастают два бойких юнца,
И каждый ужасно похож на отца -
Такой же крутимый, такой же вертимый,
И ладный, и складный,
не слишком накладный,
Легко покупаемый
И продаваемый,
Непрошибаемый,
Вдвое сгибаемый,
Незаменимый
И неистребимый
Удобный складной человек.
Конечно, я увидеть не смогу
Тебя за книгой этой. Ну и пусть.
Ты знай — на самом дальнем берегу,
Твой смех услышав, я с тобой смеюсь.
С когтями острыми, как плуг,
Сияя, как восход,
Садится рифмоптица вдруг
На темечко и ждет.
"Я не яйцо! — кричу ей. — Нет!",
Когда уже невмочь,
Но через день иль много лет
Сквозь громкий треск и тихий бред
Стихи рождаются на свет
И — улетают прочь.
Ты уже не залезешь в свой кукольный дом,
Ты и так уже в нем помещалась с трудом.
Потерпи, скоро взрослою станешь, и вот -
Целый мир свои двери тебе распахнет.
Сколько тайн и возможностей — только держись!
А игрушки заменит реальная жизнь.
Но порой я мечтаю с тобою вдвоем
Заползти туда снова, в наш кукольный дом.
Живет паучок в голове у меня,
Сплетая чудесную нить.
Летучие вещи любя и храня,
Он их обожает ловить.
Осколки от мыслей, смешок невпопад
И слез пересохших слюда,
Прильнув к паутине, чуть слышно звенят -
Динь-дон. День за днем. Навсегда.
Я лестницу к Солнцу нашел,
И к свету бесстрашно полез,
Но космос был темен и гол,
И холоден воздух небес.
А ниже сияла Земля,
Манила своей красотой,
И замер, и понял вдруг я -
Не нужно мне лестницы той.
Влюбилась пеликаниха в меня
И в клюве унесла с собою в небо,
Но вдруг рыбешку на исходе дня
Увидела… Расстались мы нелепо.
Уже летя с небес вниз головой,
Услышал я: "Ты был мне очень нужен.
Любовь — это любовь, мой дорогой.
Но ужин, к сожаленью, — это ужин".
Держаться за ручки на людях? Нельзя!
Ужасные сплетники наши друзья!
Давай, чтоб никто это видеть не мог,
Держаться научимся пальцами ног?
Не стоит меняться ради меня
Если неряха ты, я это сдюжу.
Страшный? Не важно, бывают и хуже.
Наглый? До драки дойдем мы едва ли.
Грустный? Таить не пытайся печали.
Жирный? Не бойся, смеяться не буду,
Странный? У всех нас бывают причуды.
Злой? И на Солнце случаются пятна.
Глупый? Порой это даже занятно.
Будь, кем ты есть, повторяю опять.
Мне все равно на тебя наплевать.
Не я это сделал,
Все — наглая ложь!
Не я это сделал,
Меня не тревожь!
Не я это сделал,
Чем хочешь клянусь!
Не я это сделал.
Винят? Ну и пусть!
"Не я это сделал!" -
Кричу на весь свет.
Но если бы я…
Ты б расстроился? Нет?
"Зачем ты уходишь, мой Джимми-Джек-Джон?
Настала ночная пора".
"Заря потерялась, угас небосклон,
Я буду искать до утра".
"Зачем же ты плачешь, мой Джимми-Джек-Джон,
Грустишь над морщинами вод?"
"Я знаю — в глубины морей погружен,
Меня ждет плененный восход".
"Зачем же ты бродишь, мой Джимми-Джек-Джон,
Ведь ночь холодна и нема?
Нырни-ка в перину и в сладостный сон,
Заря тебя встретит сама".
Мела, мела вокруг метель
Из крупной соли.
Дождем лил соус бешамель
На лес и поле.
Из дома выйдешь — вмиг хлебнешь
Горчицы едкой,
А в небе — вилка, рядом — нож,
И хруст салфетки…
Те, кто лифчик надел на верблюда
Они лифчик надели верблюду
После долгой и нудной борьбы.
Они лифчик надели верблюду
И прикрыли верблюжьи горбы.
Как обширны их планы: отныне нужны
Парикмахеры — львам, поросятам — штаны.
Для морального климата очень важны
Те, кто лифчик надел на верблюда.
Они лифчик надели верблюду,
И теперь у него скромный вид.
Они лифчик надели верблюду,
Тот плюется, но все же молчит.
Говорят, что удобен верблюжий наряд,
Что прикрытый верблюд не смущает ребят,
И с коровою сладить теперь норовят
Те, кто лифчик надел на верблюда.
