И когда шарманка песенкою шаткой
Всхлипнула и смолкла, жалобно дрожа,
Маленькое тельце в маленькой кроватке
Трудно-трудно вытянулось, не дыша…
И сейчас же в комнате с грязными обоями
Смолкшей песни отзвуки горем обожгло, —
Бились, безысходными, стиснутые болями —
Это мама плакала – глухо, тяжело…
II
Магазин игрушечный полон светлых зайчиков,
Ты рукой в карманах трогал пятачки,
Выбирал весёлое самым лёгким пальчиком,
Тщательно осматривал, протирал очки…
С самой верхней полки вдруг, где из красной меди
Падали солдатики в спешенном строю, —
Засмеялся маленький плюшевый медведик,
Лапу тебе тряпочную протянув свою.
А потом по улицам (вечер дали скрадывал)
Шёл ты, пропуская лёгкие авто…
И медведик маленький радостно выглядывал
Из большой берлоги ватного пальто.
Дома пахло стружками и сосновым клеем,
Словно кто скворечницу делал по весне.
Гробовщик насвистывал… В темноте белея,
Гробик таял в сумерках, как согретый снег.
За стеной ругались сонные соседи;
Над твоей тоскою, как и в первый раз,
Хохотал беззвучно плюшевый медведик
С добрыми и глупыми бусинками глаз.
1939
Жить хорошо
Взлетели
Фабричные трубы
Почти
В небосвод снеговой,
Но листья
железные
дуба
Гремят и над их головой!
Он,
древний,
глядит на воскресник:
К подножью его
поутру
Столетний литейщик —
ровесник —
Привёл
за собой
детвору.
Дуб видит
в ребячьих корзинах
Литые свои семена:
На землях
далёких,
низинных,
Зелёная встанет стена;
Как вешняя травка,
не грубо,
Среди бесприютных песков
Поднимутся жёлуди дуба
Семейством упрямых дубков.
«С глухим замирающим свистом…»
С глухим замирающим свистом,
Весь рейд проходя напролёт,
Волна, натолкнувшись на пристань,
Звезду на куски разобьёт.
И брызнет зелёное пламя
В прибрежный нетронутый ил,
Где бриг, шевельнув парусами,
На тонких швартовах застыл.
Команде в пивнушках – свободней:
Полмесяца бриг простоит.
На бухте каната у сходней
Пьянеющей боцман сидит.
Квадратен и в гневе запальчив,
Жуёт он табачную гниль,
Покамест взволнованный мальчик
Снимает соломенный бриль.
И просит о чём-то,
Всё ниже
Склоняется голова.
Но боцман почти не расслышал
Смешные ребячьи слова:
Слегка покачнувшись, он поднял
Дубовую руку,
Рывок —
И мальчик свалился на сходни,
Щекою в табачный плевок.
И – тихо.
И ночь на исходе.
У сходен, на самой глуби
В прозрачную воду уходит
Измятый соломенный бриль.
Пускай тишина нарастает —
Тиши похоронной чета:
Здесь навек погибла простая,
Большая ребячья мечта.
Заснуло тяжёлое судно,
Плывёт в замирании ночь
Над рейдом, над взморьем
И… трудно,
И больно,
И – нечем помочь.
«Навеки…»
Навеки
Врастут они прочно
В земной
необстроенный
шар,
Мороз их не тронет
полночный
И солнца
полдневного
жар.
Они зашумят,
великаны,
Дружны,
как солдаты в цепи, —
У Орска
и Ленинакана,
В пустой
закаспийской
степи.
Сумеет
в безводье напиться
Корней их
упругая вязь,
И там
заиграет
пшеница,
Где смерчи гуляли,
крутясь.
Литейщик,
старик крепкорукий,
Глядит из-под сивых бровей:
Вокруг него
внучки и внуки,
И внуки его сыновей.
Он сам его начал когда-то —
Могучий
трудящийся род:
Полковники есть
и солдаты —
Пытливый,
вихрастый народ.
Для правнуков —
скалы отлоги
И омуты
не глубоки,
У жизни большой —
на пороге
Они поднялись,
как дубки.
Мечты их
не знают границы,
Владеть им богатой страной, —
Земля
их рукам покорится,
Их дедовской хватке стальной.
Пройдут они стегни Ишима
И недра уральских пород,
Воистину
неустрашимы
Пред силою
всех непогод!
Литейщику старому любо,
Что заводь его не стара,
Как поросль
столетнего дуба,
Шумит
вкруг него
детвора.
Рассказ сверхсрочника
– Ты рушник мне полотняный вытки,
Самосаду в сумку положи.
Две дороги у твоей калитки,
Два пути в ночное поле ржи.
Я поеду той, что возле сада,
Той, где звёзды гаснут меж ветвей.
Ни грустить, ни провожать не надо, —
Так сказал я суженой своей.
Так и было. Молодой, двурогий
Месяц плыл в колодце у плетня
В час, когда полуночной дорогой
Торопил я чалого коня.
И, скажу по совести, досада
Мучила меня, до слёз горька:
Так и не махнула мне из сада
Тоненькою хусточкой рука;
На́зло, что ль, словам моим поверив,
Милая простилась у крыльца,
И опять на крюк закрылись двери
Прямо перед носом у бойца!..
…Конь шагал, минуя скат пологий.
Было слышно: далеко во ржах,
Обогнав меня другой дорогой
Всадник рысь переменил на шаг.
Встретились… И понял я, что время
Навсегда связало с ней меня.
Вот и всё. На Запад – стремя в стремя
Поскакали рядом два коня.
Я забыл, что на́долго оставить
Можно и невесту, и жену,
Но для двух
