вам ребят,
В глазах которых слёзы горькие стоят,
Пусть ваша доброта надежду в них вселит
И утешения хоть чуть приободрят.
Пташка
На пташку в клетке я взглянул и клетку настежь распахнул;
Так пленницу мою вчера родному лесу я вернул.
Я выпустил её в лазурь, и успокоилась душа;
Не убедиться я не мог в том, как свобода хороша.
И в голубеющей дали исчезла пташка без следа,
Как будто не было её перед глазами никогда.
В ушах и в сердце только трель осталась, трепетно звеня,
Как будто всё ещё со мной благословившая меня.
Колыбельная песня
Баю-баю-баю, сын,
В медресе поедет сын,
Все науки превзойдёт,
Всех учёней будет сын.
Глазки сонные закрой,
Спи, мой месяц золотой,
Что не спишь ты по ночам,
Что ты плачешь день-деньской?
Баю-баюшки-баю,
Хочешь, песенку спою?
Стану сказки говорить,
Колыбель качать твою.
Спи, усни, бесценный мой,
Лучше всех ты, мой родной,
У меня на всей земле
Нету радости иной!
Счастливый ребёнок
Очень счастлив тот ребёнок, что в занятия влюблён,
Чтит учителя и помнит всё, что на дом задал он;
По пути ворон не ловит и приходит в школу в срок,
Не шалит и не играет, коли ждёт его урок:
К людям добр, дорогу старшим уступает в свой черёд,
Не смеётся над несчастным, слабым руку подаёт.
Малыш и Мотылёк
Малыш:
Подожди, Мотылёк,
Ты так долго летал,
Расскажи, Мотылёк:
Разве ты не устал?
Где твой домик стоит –
Свет вокруг или тень?
Чем бываешь ты сыт?
Чем ты занят весь день?
Мотылёк:
На зелёной лужайке
Живу я, дружок,
Над лужайкой летаю
В погожий денёк –
Там, где нега и зной,
Где цветов аромат.
Этой сыт я едой,
Этой ласке я рад.
И как этот денёк,
Моя жизнь коротка…
Если ты мне дружок –
Не лови Мотылька!
В школе
Лес и поле оголила осень жёсткою рукой,
И уже зима выходит в белой шубе меховой.
Хлеб убрали, стало тихо и пустынно на полях,
Птицы южные вернулись зимовать в родных краях.
Стало тихо и в деревне, словно скука бродит там,
Звуки летние исчезли. Где ж весёлый шум и гам?
Вся природа подурнела и на время умерла,
Только в школе оживленье, только школа весела.
В школе вслух читают дети. Будь прилежна, детвора!
Вас к учению вернула вновь осенняя пора!
Кончил дело – гуляй смело!
В один прекрасный летний день, забившись в уголок,
Готовил мальчик поутру учителю урок.
Он книгу толстую читал, не отрывая глаз,
И слово каждое её твердил по многу раз.
Скользнуло солнышко лучом в закрытое окно:
«Дитя, на улицу иди, я жду тебя давно!
Ты был прилежным, но закрой учебник и тетрадь.
На воле чудно и светло, тебе пора играть!»
А мальчик солнышку в ответ: «Ты погоди, дружок!
Ведь если я пойду гулять, кто выучит урок?
И для игры мне хватит дня, оставим разговор.
Пока не кончу, ни за что не выбегу на двор!»
И, так ответив, замолчал, за книгу взялся он
И снова трудится над ней, ученьем увлечён.
Но в это время под окном защёлкал соловей
И слово в слово повторил: «Я жду тебя, скорей!
Ты был прилежным, но закрой учебник и тетрадь,
На воле чудно и светло, тебе пора играть!»
Но мальчик молвил: «Погоди, соловушка, дружок!
Ведь если выйду я на двор, кто выучит урок?
Когда закончу, не зови, – сам выбегу туда.
Я песню милую твою послушаю тогда».
И, так ответив, замолчал, за книгу взялся он
И снова трудится над ней, ученьем увлечён.
Тут веткой яблоня стучит в закрытое окно:
«Дитя, на волю выходи, я жду тебя давно!
Должно быть, скучно всё сидеть за книгами с утра,
В саду под деревом густым тебе играть пора!»
Но мальчик ей сказал в ответ: «Ах, яблонька, дружок,
Ведь если я пойду гулять, кто выучит урок?
Ещё немножко потерпи. Хоть славно на дворе,
Когда уроки за тобой, веселья нет в игре!»
Пришлось недолго ожидать – окончены дела,
Тетради, книжки и пенал исчезли со стола!
И мальчик быстро в сад бежит: «А ну, кто звал меня?
Давайте весело играть!» И началась возня.
Тут солнце красное ему с небес улыбку шлёт,
Тут ветка яблони ему дарит румяный плод,
Там соловей запел ему о том, как счастлив он.
А все деревья, все цветы отвесили поклон!
Арба, Сани и Лошадь
Случай вместе свёл однажды Лошадь, Сани и Арбу,
Со слезами начал каждый на свою роптать судьбу.
Двум другим Арба сказала: «Я не знаю летом сна,
Сутки целые в работе, день и ночь запряжена».
В разговор вмешались Сани: «Много терпим мы
