Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
НА ЭКРАНЕ
Тихо волны на песочек
Набегают там в мозгу,
Золотой на них листочек
Плавает на берегу.
Я прислушиваюсь к плеску
Меж извилин мозговых,
Пены изучаю фреску, –
И струится синий стих.
Над обрывом сад есть старый,
Также у меня в мозгу:
Летние исчезли чары,
Все деревья там в снегу.
Лишь над стенкою у моря
Роза красная цветет,
Несмотря на смерть и горе,
Песни вешние поет.
Лепестки ее, как дождик,
Падают в морскую грудь,
Скалы, как трусливый ежик,
Игол поднимают жуть.
Волны воют, ветер свищет,
Меж извилин мозговых
Всё мертво, как на кладбище, –
Но струится синий стих.
Лепестки меж всех извилин
Красные в моем мозгу,
И зловеще плачет филин
На пустынном берегу.
В душе моей есть клумба белых кринов,
Благоухающих как Божий рай,
И Ангелов я вижу исполинов
И свой родимый черноморский край,
Где я из камышей и иммортелей
К лазоревому Боженьке взывал,
И мать склонялась над моей постелью,
И бушевал у ног понтийский вал.
В моем мозгу есть место Божьим детям,
Слетающим за лилии стеблем,
Гуляющим по терниевым плетям
В извилинах с разросшимся плющом.
Какое трепетанье белых дланей!
Какой загадочный болотный блеск!
Какое извиванье синих тканей!
Какое завыванье, шорох, плеск!
Все Ангелы с полотен Боттичелли
Собрались у меня в больном мозгу,
И я взлетаю будто на качели,
Как волны на скалистом берегу.
Но где ж Мадонна? Подле яслей бедных,
Где я, седой, юродивый, лежу,
Где из засохших слов тоски наследной
Словесные орнаменты нижу.
Она кладет ласкающую руку
Мне испытующе на бледный лоб,
И я, забыв про творческую муку,
Гляжу с надеждой в недалекий гроб.
В платанах с белыми стволами
И серебристою листвой,
Поддерживающих ветвями
Небесный купол голубой,
Я вижу строгий храм дорийский
С процессией кариатид…
Какой в них ритм мусикийский
И важный иератичный вид!
Сторукие живут дриады
В них с обольстительной душой,
Зыбясь от солнечной услады
Под изумрудной пеленой.
С платанами я друг издавний:
Лишь заприметят на крыльце,
Как реверансом встретят плавным
С улыбкой милой на лице.
И я воздушным поцелуем
Им отвечаю, как тенор,
И так мы долго салютуем
Друг друга, поднимая взор.
Потом, спустившись на аллею,
Я обхожу их стройный ряд
И шелковую глажу шею
Трепещущих от ласк дриад.
Деревья все имеют души
Бессмертные среди ветвей:
Очисть от паутины уши
И нежный стан рукой обвей!
Любовь ундин полна услады,
Заманчив голос их живой,
Но, обнимая стан дриады,
Уходишь в небо головой!
Вдруг огненные замелькали птицы,
Охватывая пламенем копицы
И устремляясь, как ракеты, вверх.
Оранжевыми всюду языками
Огонь разлился между бурьянами,
Как заревой природный фейерверк.
Вокруг мальчишки пляшут, как индейцы,
Играя в немцев и красноармейцев,
А пламя алое растет, растет.
И сердце стало вдруг опять тревожно,
Как будто невозможное возможно
И пламя и меня сейчас сожжет.
Я птица Феникс, райская ЖарПтица,
Я в пламени обязан обновиться
И совершенней бытие начать.
Бросайте в пламя сорные все травы,
Тиранов окровавленные главы,
Срывайте с тайн последнюю печать!
Костер ваш для седой ЖарПтицы будет,
И в возрожденья необычном чуде
Увидите вы чудо из чудес.
Душа моя – простреленное знамя,
Раздуйте, детки, трепетное пламя,
Чтобы оно вздымалось до небес.
Из пламени поднимется ЖарПтица
И снова будет над волной кружиться,
Как вечности немеркнущий виссон.
На старости я вдруг помолодею,
Чтоб посадить тебя, благоговея,
В San Miniato на священный трон.
Что в том, что временно померкли крылья
Мои от яви жуткого бессилья?
Ведь броситься я должен на костер,
Чтоб ты могла, как некогда, с восторгом
Прислушиваться к вечности аккордам,
Не опуская с состраданьем взор.
Из «Песен оборотня» (1949 г.)
Всё Движенье, Свет и Сила,
Всё бессмертный, мудрый Дух.
На треножнике Сивилла
Всюду, если ты не глух.
И раскрытая могила,
И рои стервятных мух.
Чрез прогнившие стропила
Слышен заревой петух.
Небо – пламя, небо – кадмий.
Страшный Суд уже настал.
В небо попадем иль в ад мы...
Души – брызжущий металл,
И поем на новый лад мы,
Кто души не промотал.
Еще один лихой аккорд,
Еще один шальной сонет,
Потом уж никого на борт
Не примет гаснущий поэт.
Довольно изпод масок морд
Он выявил на Божий свет.
Вся жизнь – засохший натюрморт,
Вся жизнь – грядущего завет.
Не нужно ничего извне
Помимо красок и цветов,
Помимо раковин на дне:
В груди поэта мир готов,
Осознанный в глубоком сне,
Мир из нерукотворных слов.
Где ветер, что вчера гудел
Меж парусами каравелл?
Где волны, что вздымались ввысь
И к скалам сумрачным неслись?
Где чайки, что меж бурных нег
Вихрились над волной, как снег?
Майоликовый где дельфин,
Кувыркавшийся меж пучин?
Гарпун ему попал в ребро.
Осталось только серебро,
Осталось кружево волны,
Остались тягостные сны.
Тумана белые вуали –
Видения из гектоплазмы.
Манящие исчезли дали,
Исчезли солнечные спазмы.
Платанов лишь видна аллея
Да край сокрывшейся дороги.
Асфальт блестит, чутьчуть синея.
Кладбищенские скрылись дроги,
Следы оставив, словно рамки
Для траурного объявленья.
В домах окошки будто ямки
Глазные, черепов виденья.
И всё ж мои друзья – платаны
Глядят веселые в туман,
Как на распутьи великаны,
И близок вешний уж обман.
Лишь я не жажду перемены
Изза завесы никакой:
Я знаю, что повсюду стены,
И я махнул на всё рукой.
Мне эта сказочная дымка
Всего дороже в вещем сне,
Она, как шапканевидимка,
Рождает призраки во мне.
Не нужно ничего иного!
Туман молочный и платанов
Кусочек кружева живого,
И туч недвижные тартаны.
Да я, упершийся в преграду
Холодного, как лед, стекла,
Решающий всё вновь шараду
Трагического бытия.
Мне место лишь в дорийском храме:
Я бесполезный человек,
Статист в кровавой жизни драме,
Родившийся в пещерный век.
Я был художественным глазом,
Влюбленным в Божью красоту,
Я на болоте жил с экстазом,
Творя словесную мечту.
Звезда я между звезд лучистых,
Пылинка Млечного Пути,
Козявка между трав душистых,
Которой глазом не найти.
Я мир люблю, но человека
Боюся более чумы:
Неизлечимый он калека
Из грязи, гордости и тьмы.
Как овцы, он толпится в стадо
С тупым идейным чабаном,
И дел ему кровавых надо,
Чтобы торжествовал Содом.
Жить можно только одинокой
Маяча на поле верстой,
Ромашкой можно желтоокой
Погибнуть под судьбы пятой.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
