Алексей Лозина-Лозинский - Противоречия: Собрание стихотворений

У моря есть одна предательская маска,
Кошачий, нежащий, покорно-льстивый вид,
И даль тогда, как сон, вся – томная, вся – ласка,
«Смотри, какая я», – как будто говорит.

И много волн ползет, и плоских, и прозрачных,
И изменившихся, рокочущих валов
Поцеловать гранит не верящих им, мрачных,
Косматым мхом поросших валунов.

И шепчут волны им и шепчут, светло-сини:
«Ведь всё забыто? Да? Люблю, люблю, люблю…»
Так похотливые ласкаются рабыни
К давно уставшему от мудрости царю.

Им нравится хитрить. И показать, что злые,
Чуть захоти они, могли бы быть нежны,
А после закричать: «О, мы, как все земные,
Всей прелестью любви вполне одарены!»

И злобно хохоча, с внезапно-наглым видом
Они взметут, швырнут гигантские горбы
И, будто вспомнив счет неведомым обидам,
Забьются, будут выть, просить борьбы, борьбы…

И загремят они: «Ты думал, я забуду?
Нет, жизнь – безвыходна! Жизнь – вопль, и злость, и риск!»
И, плача, грянет вал о каменную груду
И разобьет себя на миллиарды брызг.

Сегодня Новый Год. Сегодня все, как прежде,
«За счастье новое» откупорят вино.
О, старый глупый мир! Твоей пустой надежде
До смерти мира жить с людьми присуждено.

Но я… Спасибо, нет. Я этого не стою.
Ни лжи и ни надежд. Для них я слишком зол.
С моей огромною, огромной пустотою
Я свыкся… Даже смысл, смысл жизни в ней нашел.

Сегодня Новый Год… Э, что мне! Одиноким
Я встречу эту ночь и встретить так хочу.
Гудит, ревет метель с веселием жестоким,
Что ж, пред моим окном я с ней похохочу.

Гуди, рыдай, метель, по сумрачным просторам,
Швыряйся хлопьями, как пьяная, свисти!
Твоим разбойничьим потехам и укорам,
Да, надо дать размах безбрежного пути.

С прохожими играй, сбивай их, смейся звонко!
Приятно с путником теперь в степи шутить,
Сжать до смерти его, его и лошаденку,
Двух милых простаков, желающих здесь жить.

Но будь же умная, будь злобная, будь гадка.
Пой романтически под Новый Год в трубе,
В салоне бархатном, где пред камином сладко
Болтают о чертях, гадают о судьбе…

Гуди, метель, студи окоченелых нищих,
Хлещи в лицо их, бей, их много развелось…
В подвал захохочи; хоть не было там пищи,
Да стужи не было! Студи ж его, морозь!

И песней утешай, что при социализме
Тепло всем будет и… все будут кушать крэм.
О, милая метель, будь веселей в цинизме,
Реви, свисти, свисти и смейся надо всем…

«Солнце в быстрые блестки ломится…»

Солнце в быстрые блестки ломится,
Рассыпается в море стеклами.
Морю дремлется, море томится
Отдаленьями нежно-блеклыми.

Порт, как вымерший. Пристань голая.
Кое-где видны в тень прилегшие.
Тянет из моря чернь веселая
Сети тяжкие, перемокшие.

Ноги голые жгут горячие
Камни, полуднем раскаленные…
Цепь ползет, орет, рать бродячая,
Люди дошлые, забубенные…

Шеи тряпками позакручены,
Распахнулася грудь у ворота,
Рукава, порты их – засучены,
Пиджаки видны – люди города.

Лица жженые и лукавые,
Виды всякие посмотревшие…
Затянули песнь всей оравою
Растомленные, запотевшие…

Тянет, тянет сеть рать отпетая,
Мальчуган кряхтит, дед старается…
Стала барышня разодетая
И в лорнет глядит, улыбается…

На нее вся цепь тоже глянула,
Процедил ей дед что-то едкое…
Вся команда вдруг смехом грянула,
Видно, слово-то было меткое!

«Пусть и барышня нас послухает…
Что спужалася? Эй, фартовая!»
Тянет, тянет сеть, тянет, ухает
Забубенный люд, чернь портовая…

Я – старый арлекин, смешной и нелюдимый.
Я сравнивать весь мир с бубенчиком люблю.
Мой мраморный камин, мой добрый, мой любимый,
Я затоплю, я жарко затоплю…

Я притащу дрова к почтенному камину,
И лампу потушу, и принесу вина…
Большое кресло я совсем к огню придвину…
Давно, давно сидела в нем она…

Я в нем свернусь клубком, насторожусь, как заяц,
И буду шорохи ловить своей душой,
А на камине мне фарфоровый китаец
Пусть, как всегда, кивает головой.

Китаец, ты – мудрец! Я помню неизменность
Твоих спокойных «да» с далеких детских лет…
Послушай, я спрошу: всё в мире тлен и бренность?
И ты кивнул… я угадал ответ!

Китаец! Ли-Хун-Чанг! Есть Бог и есть могила.
А общество… добро… Ведь это просто ложь?
Мой старый друг, скажи: она ведь не любила?
Ну да, я знал, что ты опять кивнешь…

Пускай трещат дрова и огоньки мятутся!
Как пьяный Карнавал – камин горящий мой
А уголья пыхтят, со зла хотят надуться,
Как дураки, осмеянные мной.

Откупорим вина! Вино – седая сводня
Монахинь, юных ведьм, цыганок, королев…
Пожалуй, я умру… Да, я умру сегодня…
Как лев, как лев, с гербов старинных лев!

Положим яд в вино и будем веселиться!
Китаец, в шахматы не хочешь ли сыграть?
И будем вспоминать, и будем небылицы
В последний раз, в последний сочинять.

О, Ли-Хун-Чанг, пойми: я сам, как головешка,
А сердце, как камин, и в нем горит огонь…
Пусть догорит она! Пусть шахматную пешку
Отбросит конь, какой-то черный конь!

О, bravo, bravo, конь!.. И всадник твой с косою!..
Со звоном бубенцов погибнет арлекин…
Но мой камин со мной, китаец мой – со мною…
О, bravo, смерть!.. я умер не один…

Усталый, старый мир. Покой подзвездных снов.
Прохлада космоса, плывущая в просторах,
Целующая лоб… И неизвестный шорох
Живого, странного, не знаю – трав, жуков…

Как он един во тьме, как ясен для меня
Неумолимый ход ненужного величья!
И падают легко крикливые обличья,
Слова, фантазии, мои личины дня…

Весь день твердил себе, что в жизни надо лгать,
Не шутка ль черта жизнь? а люди – это стадо…
Но… мир – комедия, в которой всё же надо
Всегда серьезным быть, и верить, и искать…

Слушай, так было? «Под вечер под кленом»
Ты, ее робкий, смеющийся раб,
В шуме кленовом, зеленом-зеленом,
Мило-уродливых лап,
В нашей запущенной «роще мечтаний»,
Как ее бабушка звала, ты ждешь…
Час ожиданий…
Шорох свиданий…
Придешь, не придешь?

Шумы и шепоты, листья упавшие,
Тени недвижных аллей…
Этот язык знают лишь ожидавшие
Встречи, назначенной ей,
Ей, непонятной, с походкою лани,
Ею, наивной, как высший мудрец…
Час ожиданий,
Шорох свиданий…
Приди ж наконец!

Клены, каштаны и краски заката…
Ждут и трепещут истомные сны,
Не упадут ли шаги ее свято
В говор большой тишины?
Девочка, давшая столько страданий,
Белое платье, мелькните скорей!
Час ожиданий…
Шорох свиданий…
Извивы аллей…

Слушай, так было с тобою, так было?
Что же, была она иль не была?
Сердце порвалось – она не забыла!
Сердце порвалось – она не пришла…
Ах, затерзали навеки меня
Час ожиданий,
Шорох свиданий
И руки ея