Лина Леклер - Встреча (сборник)

Мы сорвались с орбит, мы летим и горим на ходу,
И внизу пустота, и над нами такая же бездна.
Звезды мирно блестят. Только мы, с тишиной не в ладу,
Натыкаемся вдруг на сиянье космических лезвий.

А ведь были, как все. Но прорвали покров суеты,
И погнал, засвистев, нас куда-то пронзительный ветер.
Сквозь сиянье и мглу проступают внезапно черты
Той великой любви, что одна лишь бесценна на свете.

И пылают в душе, новый смысл, новый день обретя,
Все богатство молитв, все каскады сонат и сонетов.
Может, Бог пошутил, нас, как кукол, в ладонях вертя,
Но спасибо ему за занятие детское это.

Я не вижу уже ни планет, ни созвездий, ни нас.
То ли жизнь, то ли смерть, то ли рай, то ли ад и бессилье.
Нас помилуют вдруг или черт нас на рынке продаст —
Мы просыплемся здесь на карнизы космической пылью.

Серебистой золой, что растает, чуть-чуть померцав.
Как знакома душе предрассветная эта бравада…
Говорят, на любовь нет ни времени больше, ни прав.
Только птичьи права. И лети. И иного не надо.

Я слишком волнуюсь, я слишком бледна.
Прости меня, Боже!
Влюбленностью мягко стекает луна
По бархатной коже.

Усталая прядка у уха дрожит
Котенком пушистым,
И листьев осенних в древесной глуши
Мерцает монисто.

Подсвечены тусклым ночным фонарем,
Как желтою свечкой,
Глядят они, как мы наивны вдвоем,
Как в чувствах беспечны.

Мы сеем неясных последствий зерно,
И вспышек, и бедствий,
Нам спичек без меры когда-то давно
Сложили в наследство.

Загадочны ставни и то, что внутри,
И сумрачный город,
Пробили куранты задумчиво три
На башне собора.

И лунная птица вспорхнула легко
С чугунного шпиля,
Есть люди и страны от нас далеко,
А, может быть, были.

Есть люди и страны, и войны, и дым,
И мрак, и пожары,
Мы это, как письма, оставим другим
Сегодня, пожалуй.

Пусть катится время задумчиво прочь
С вельможною статью,
Я знаю, что смерть нам дано превозмочь
В любовном распятье.

Я сегодня останусь в тени,
Ни монашенка, ни королева,
Чуть мерцают в часовне огни,
Смотрит в душу Пречистая Дева.

Длинным шлейфом струятся грехи,
Я тихонько встаю на колени,
Мои мысли быстры и тихи,
Как летящие в чаще олени.

Может быть, и вопьется стрела
В золотую горячую шею…
Все равно я давно умерла —
Я прожить без любви не умею.

Воют трубы и начался гон,
Наша жизнь – бесконечное лихо,
Все мне снится загадочный сон,
Я и женщина, и олениха.

Все смешалось в моей голове.
Отчего я тебя не забуду?
Вот лежит в обагренной траве
Тонконогое нежное чудо.

Ты прости меня, леди олень!
У меня свои стрелы и раны,
И наводят мне тень на плетень
Сто ловцов, расставляя капканы.

Ночь откроет бездонную пасть,
В спальне тихо, тревожно и пусто,
И слетают, у свечки роясь,
На ковер опаленные чувства.

И тогда я в часовню иду,
Холод шелком ложится на плечи,
И в жестоком любовном бреду
Наблюдаю, как плавятся свечи.

Это просто стихи, это просто грехи
И пылает в камине багряное пламя…
Пусть исчезнут листы, но, как души, тихи
Пролетают они незаметно меж нами.

Вьются возле виска, задевают крылом,
А в камине дрова и веселые искры.
Мы сгораем с тобой. Ну и что? Поделом.
О таком не могли мы вчера и помыслить.

У камина распластан мерцающий мех,
Я к тебе упаду, а ты руки раскинешь.
А потом мы нырнем в упоительный грех,
Что Овидий воспел на высокой латыни.

И окутал нас общий сияющий нимб,
Мы с тобою уснули в огне золотистом,
И сосновый огонь был, как тень, перед ним —
Перед вечностью вечность познавшие числа.

Словно призрак, былое скользнет в дымоход,
А в камине зола и пурпурные змеи…
Я забуду и город, и год, но не тот
Миг, когда согласилась и стала твоею.

Я жила или, может, живу…
Сухо лист опустился в траву
С еле слышным, усталым шуршаньем.
Я сегодня устала от всех,
Лишь закат, как несбыточный грех,
Через тучи кроваво поманит.

Там, как будто сквозь копоть и дым,
Фантастическим миром иным
Проступает пурпурная вечность.
Я жемчужина в створках любви,
И пугливые тайны мои
Мне опустятся тьмою на плечи.

Льется в душу небесный багрец,
Словно кровь из влюбленных сердец,
Не обретших ни ада, ни рая…
Я желаю того же, что ты.
Чтобы в бездне земной пустоты
Мы столкнулись с тобою случайно.

Шаг любви и беспечен, и тих…
Как подходит она незаметно!
Как касание легкого ветра
Щек зарей опаленных моих.

Словно птица, усевшись на ветвь
В сочной россыпи огненных ягод,
Средь рябины и елочных пагод,
Она ловит предутренний свет.

И в волшебной лесной темноте,
Так нежданно вломившейся в город,
Сеет нежный томительный морок,
Тень наводит в душе на плетень.

Чтобы стало уже наплевать,
Что там дальше случится и будет,
Вот лежит алой гроздью на блюде
Плод запретный и манит опять.

Как письмо, догорая в огне,
Можно стать незаметной.
Сколько тайн сохранится во мне,
И золу – бледной стайкой в окне —
Тихо выметет ветром.

Пусть огонь уничтожит навек
С кем была и любила
Я кого в этот путаный век.
Серый пепел, как утренний снег,
Мягко лег на перила.

Все уйдет, все рассыплется в прах,
Наши сны и тревоги.
Словно эхо в далеких горах,
Мы исчезнем. И только в стихах
Будут вспыхивать строки.

Золотисто, тревожно, светло,
Как церковные свечи.
Сколько крови уже утекло.
Бьются ветер и пепел в стекло
В ожидании встречи.

Как это просто – вдруг сойти с ума.
Забыть про все, как будто не бывало
Ни ливня, сотрясавшего дома,
Ни солнца, с боем бравшего кварталы.

Как это просто – бредить на ходу,
Не отгонять крылом своих фантазий,
И, торжествуя в ласковом бреду,
Терять со всем наскучившие связи.

Быть вне всего. Вне времени и дат.
Вне мелких бед и всех великих бедствий.
Ведь на кресте любви своей распят
Любой из нас. И крест дан нам в наследство.

Мы казнены без цели и вины,
Разбиты вдрызг, охвачены недугом,
И до конца судьбой осуждены
Идти ко дну, хватаясь друг за друга.

Это просто любовь. Треск поленьев в ночном очаге,
Шепот палой листвы на узорчатых ромбиках крыши.
Где-то в дальних полях ищут лисы во мраке ночлег,
Где-то в дальних мирах нашу повесть архангелы пишут.

И висит тишина, словно серпик луны, над страной,
Над провалом реки, над узором готических кружев…
Мы с тобой влюблены и совсем не стоим за ценой,
Хотя этот пожар до поры не увидишь снаружи.

Будто близкий восход тронул губы и линии скул
Пылким пурпуром дня, золотистым рассветным румянцем,
А из райских садов снова ветер соблазнов подул
И невинными нам в этот раз ни за что не остаться.

Мир летит кувырком, как с воздушного замка, солдат,
Мы с тобою вдвоем, мы совсем ни о чем не жалеем…
Пусть любовь не война, нет отныне дороги назад
И горят на сердцах ее свежие жгучие клейма.

Ночь упала в сухую листву,
Прошуршала дорожками сада,
Я кленовое сердце сорву
И оставлю его за оградой.

Старый сад, погруженный в себя,
Серебристой оденется дымкой,
Только сердцу погаснуть нельзя,
Как пурпурному солнцу на снимке.

Мы бродили меж грустных семейств
Медных лип и коралловых кленов,
И соблазна старинного змей
Наши взгляды ловил благосклонно.

И застывши под пестрым дождем,
И отложенным счастьем согреты,
Мы решили, что мы подождем
И дождемся из тыквы карету.

Будет бал, на запятках – лакей
И фонтанов танцующих струи,
А пока мы ушли из аллей,
Оборвавши сонет поцелуя.

Всюду полночь, тоска, чернота,
Лишь на фото закатное пламя
Умирающим жаром листа
Исступленно пылает за нами.

В моей руке букет кленовый
Дрожит, как факел на ветру,
И этот свет средневековый
Вступает с сумраком в игру.

Пусть здесь не парк, а чаща леса,
И не эстрада – Камелот,
И бродит бледная принцесса,
Глядясь, как лебедь, в яшму вод.

Шуршит трава под башмачками,
Сломалась ветка позади,
И сердце резкими толчками
В ее колотится груди.

Глаза горят, пылают скулы,
А губы шепчут: «Что со мной?»…
Она едва не утонула,
Пленившись темной глубиной.

А там хрустальное пространство —
Аллеи, замки, города,
И стоит только зазеваться,
Как в миг провалишься туда.

И лишь рыбак, забросив снасти,
Найдет ее потом одну…
Вот так и мы в объятьях страсти
Идем мучительно ко дну.

Вокруг высотные кварталы —
Огни, кафе, такси, уют…
И дальним отблеском Валгаллы
Плывет луна, свалившись в пруд.