Галактион Табидзе - Стихотворения

Резвятся у моря счастливые дети.
Им ласточек вторят морских голоса.
И в звонком, серебряном, солнечном свете
Вливается горная высь в небеса.

По саду пройдешь — и нагрянет, нахлынет
Такой небывалый восторг бытия,
Как будто вовек не увянет, не минет,
С тобой не расстанется юность твоя.

Так дерево жизни в нетленном расцвете
Шумит, и его не коснется зима.
Резвятся у моря счастливые дети,
И с ними земля молодеет сама.

Успокоилось и спит,
Солнцем высвечено резко,
Море, кроткое на вид —
Ни валов, ни волн, ни всплеска.
Одолело маету,
Дремлет, вытянувшись плоско.
Тело смуглого подростка
Бронзовеет на свету.
И от прибережных плит
До полоски окоема
По морю покой разлит —
Дрема, оторопь, истома.
Рыба от избытка сил
Взбила рой соленых блесток,
И от этого подросток
Трепет в теле ощутил.
И когда, плывя рывками,
Загорелыми руками
Он в охапку море сгреб,
Пенистыми гребешками
По воде прошел озноб.
Белый парус, провисая,
Ждет недвижно ветерка.
Только тень его косая
На воде дрожит слегка.
Два растрепанных и тощих
Облака с горы ползут.
Может быть, начнется дождик
Через несколько минут.
Небо цвета сливы спелой
Беспокоит рыбака.
Головой качая белой,
Он глядит на облака
И вздыхает то и дело.

Море крепко спит пока.

Весенние тропы
Пропитаны талой водой,
Домой из Европы
Шагает солдат молодой.

Рассветным туманом
Задернута гор полоса,
Над воином-сваном —
Проснувшихся птиц голоса.

Рассеется скоро
Пробитый лучами туман.
Сванетии горы
Увидит шагающий сван:

Тетнульди и Ушбу
Над сонмом ущелий кривых —
Как вечную дружбу
Безмолвных вершин снеговых.

И за поворотом
Нежданно сверкнет возле ног
Рожденный полетом
Литого потока клинок.

Он станет рекою,
Всю стужу вершин сохраня.
Не трогай рукою
Его ледяного огня!

Спят люди и горы,
Но реки не спят никогда,—
Стремясь на просторы,
Чрез камни несется вода.

Начало рассвета
Приветствуя гулом волны,
Дождаться ответа
Бессонные реки должны.

И вот из-за тучи
Плеснула заря синеву,
И ветер летучий
Шептаться заставил траву.

В лучах золоченых
Росу отряхнул стебелек,
И белый зайчонок
На солнце погреться прилег.

Гнездо покидая,
Орел настигает орла.
Вершина седая
Под крыльями снегом легла.

Большими кругами,
К восходу, срезая углы,
Летят над снегами
Цари поднебесья — орлы.

Идя по долине,
За ними следить я люблю
И клекот орлиный,
Как вольную песню, ловлю.

Дождей караван
Через горы ведут облака.
На родину сван
Возвращается издалека.

Наполнены мглою
Глаза амбразур крепостных,
В них дремлет былое,
Былины рождаются в них.

Но сила иная
Седого былого сильней —
Стена крепостная
Стара и бессильна пред ней.

Та новая сила
Моторы машин завела,
Дороги мостила,
Мосты через пропасть вела.

Твердыни стояли,
Недвижны, как встарь, как всегда,
Но в новые дали
Текли мимо них провода.

По-прежнему строго
Хранила красу высота,
Но в гору дорога
Вилась, как нарезка винта.

И счастье рассвета
Окрепло в краю молодом,
Ветрами воспето,
Согрето разумным трудом…

Весенние тропы
Пропитаны талой водой,
Спешит из Европы
На родину сван молодой.

Я снял со стены эту карту — нет силы
Смотреть на Овьедо, пожаром объятый,
На смертные муки Валенсии милой,
На пепел полей Барселоны распятой.

У неба глаза помутились от горя,
Охрипли от крика щербатые камни…
Но, как непреклонное солнце над морем,—
Сиянье Победы взошло над веками.

Небо есть небо, земля есть земля,
Вечную эту границу
Рушат абхазские горы, поля,
Синее озеро Рица.

Лирные струны рукой шевеля,
Землю и небо прославлю.
Небо есть небо, земля есть земля.
Вместе я петь их заставлю.

Так и стою я у Рицы, моля
Не оборвать сновиденья…
Небо есть небо, земля есть земля —
Не по моим наблюденьям.

Далеко паруса, далеко облака,
А внизу расшумелась Кодори-река.

Вон скользит по волнам ее тень ястребка,
Вот несется вперед — далека, далека.

Но доплещет до моря Кодори-река
И замедлит свой бег меж камней и песка.

Тихо льется струя, холодна и легка,
Удалилась — и к берегу снова близка.

Не напрасно кипела Кодори-река,
Не напрасно ей горы давили бока.

Того времени память, светла и звонка,
Поцелуем останется здесь на века.

Всех на свете счастливей Кодори-река,
В море памяти нет без нее уголка.

К чему мне стих, когда средь суеты
Душе не хватит силы и дыханья
Вместить твои раздумья и мечты,
Твои, Мтацминда, скорбь и упованья.

Уж лучше песнь на немоту обречь,
Обезголосеть, чем, забыв о чести,
На пустословье растранжирить речь,
Пока Мерани топчется на месте.

Летите, строчки, словно птичий клин,
Как конница в последнее сраженье,
Пускай на миг сольется в звук один
И звон кольчуг, и рифм сердцебиенье.

Когда отпышет жар заката
И день сойдет в его огне,
Над морем, дремою объятым,
Качнется Веспер в вышине.

В урочный час его свеченье
Окрасит смутный небосклон,
Душе даруя утешенье
И явь преображая в сон.

Покуда дышит ночь лениво,
Он светит, раздвигая тьму,
Над тусклым оловом залива
И над платанами в дыму,

Над ширью без конца и края
Укрытых сумраком полей,
Лучи дрожащие сплетая
С тенями зыбкими ветвей.

Так наши тянутся свиданья,
И нет отрады мне иной,
Чем это тихое сиянье
Звезды, взошедшей надо мной.