Максим Рыльский - Стихотворения и поэмы

Последние розы,
Белые розы,
Сентябрьские розы.
Они облачились
В ризы невинности,
В одеяния девичьей чистоты,
Они сквозь осенний туман
Смутно припоминают лето,
Солнце и грозы,
Капли дождя и веселые радуги,
Душные ночи, прохладу рассвета,
Они как во сне
Видят весны зеленое марево,
Слышат бессмертную речь соловьиную,
Прикосновения ветра счастливого ловят…
А всё это, всё в них живет:
Весна душистая,
Страстное лето,
И ветер, и грозы, и радуги —
Всё это, всё в них живет,
Покуда бичом смертоносным
Их мороз не ударит,
Пока не уронят на землю
Последних своих лепестков
Белые розы,
Сентябрьские розы,
Последние розы.

Тихий и сладкий дождик
Сеется щедро на улице,
Сеется щедро, светло,
И плещет по листьям,
И веет в окно,
Как надежда.

Дождик-дружок!
Спасибо тебе
За милую музыку эту,
За то, что напомнил мне дни,
Когда босоногим мальчишкой
Я шлепал по лужам
И представлял себя в образах разных:
То загорелым морским капитаном,
То ловцом неведомой рыбы,
То охотником на причудливых птиц,
То благородным пиратом,
То творцом хитрых водных построек —
Гидросооружений,
Как мы бы сказали теперь…

Дождик-дружок,
В лепетанье твоем
Слышу тысячи голосов:
Детских, девичьих, старческих, юных,
Слитых в песню одну,
Точно море, бездонную.
В серебристом мерцанье твоем
Вижу лица прекрасные,
Те, что снятся лишь раз —

Только ранней весной —
И обливают горячею кровью
Жадное сердце.

Боль моя, дождик родной,
Несказанная радость,
В малой лужице
Мир отраженный!

Неугомонное сердце мое!

Ты когда ж успокоишься, сердце?
Ровно биться когда ты начнешь,
Как часы,
Механизм,
Как расчетливый разум?

Впрочем, нужно ли это?

Я ненавижу ложь
В любом одеянии,
А больше всего — в роскошном и пышном,
Самодовольную тупость,
Даже если носит она
В золотой оправе очки,
Суматошливость, вздорность, крикливость,
Себялюбие, зависть,
Прикрытые громкою фразой,
Щелки-глаза,
Отвратительным жиром заплывшие,
Где таится презренье,
Уши с пробками ваты
От ветра и мук человеческих,
Предательство, подлость
С глазами блудливыми,
Фарисейство и лицемерье
В обличье моральности строгой —
Я ненавижу!
Вещи люблю я простые и чистые!
Сердце, открытое дружбе,
Ум, уважительный к людям,
Труд, радость миру несущий,
Пожатье мозолистых рук,
Синий рассвет над зеркальными водами,
Шум дубравы зеленый и шум золотой,
Соловьиные песни и песни людей,
Скромный шиповник и гордую розу,
Мужество, верность,
Народ и народы —
Я люблю!

Гаснут огни в городе,
Точно падают в бездну морскую
Звезды янтарные.
Лишь под звездами настоящими,
Как сестра их тревожная,
Словно мыслящий метеор,
Мчится ночной самолет.
Лишь бессонных заводов
Пылают глаза горячие,
Лишь ученые и поэты
Не спят за высокими окнами,
Только мысль человека
Зажигает огни над мирами.
Гаснут огни в городе,
Задыхавшемся в тяжких мученьях
Так недавно как будто
И так бесконечно давно.

Тьма спускалась тогда каждый вечер
На город мой,
Тьма неволи.
Черная вражья рука
Гасила огни и сердца —
Нет! Сердец погасить не могла!

— Сердец погасить не могла.

Киев мой!
Киев наш новый,
На пожарище выросший!
Киев мой милый!
Никому уж теперь погасить не под силу
Величавых твоих,
Как песня,
Дружбой омытых,
В завтра открытых
Творческих
Неугасимых огней!

Кленовые листья — это скорбные думы Стефаника,
Это дождь, грустный дождь в прикарпатских полях,
Это солнце холодное в тучах,
Это матери горькой улыбка,
Обращенная к бедному сыну,
Это голос разлуки и муки
В час последней любви,
Это тихая песня без слов,
Одинокая песня…
Кленовые листья —
Это утро румяно-морозное,
Это посвист синиц, посвист поползней
В дышащем бодростью воздухе,
Это девушки на тропинке в лесу,
Гуси в небе высоком,
Это шорох, и шелест, и звон
Пурпурной осени,
Это Пушкин в гостях у меня
И Пушкин в сердце моем,
Это дым над родною обителью
И дымок папиросы друга,
Это чувство — вот скоро зима,
Это вера — будет весна вслед за нею,
И подснежники синие расцветут
Там, где листья лежат золотые,
Кленовые листья…