Полине Осипенко
Сквозь легенды, сказанья, былины
Далеко ль до бессмертья идти?
«Очень близко!» — сказала б Полина,
Но не может произнести…
Ни слезой, ни печалью не надо
Омрачать наш прощальный салют,
Если с русскою женщиной рядом
Боевые легенды идут.
Этот образ, знакомый и милый,
Разве время от нас заслонит?..
Вся страна перед свежей могилой
Близким родственником стоит.
И никто не пройдет стороною,
Каждый замысел, каждый порыв,
Все мечты свои перед тобою,
Как живые цветы, положив.
Чтоб сквозь годы другим поколеньям
Славу женщинам передать —
Самолетом, стихотвореньем —
Всем, что может быстро летать!
Мы идем незнакомой тропинкой,
И куда нас она приведет?
И над нами в полях паутинка,
Золотая от солнца, плывет.
Привела нас тропинка на Волгу,
И над песенной русской рекой
Говорю я сердечно и долго
О любви и о дружбе с тобой.
Над рекой синеватою дымкой
Опускается ранняя мгла,
И на плечи нам вдруг паутинка,
Золотая от солнца, легла.
И тогда ты смущенно сказала,
Не сводя синих ласковых глаз: —
Паутинка, любимый, связала
Наши чувства и думы сейчас.
Не случайно простая примета,
Но она не пройдет без следа,
Теплый день уходящего лета
Не забыть нам теперь никогда.
И опять по знакомой тропинке
Мы в обратный пускаемся путь,
И не можем с плеча паутинку,
Золотую от солнца, смахнуть!
Орленок, орленок,
Взлети выше солнца
И степи с высот огляди!
Навеки умолкли веселые хлопцы,
В живых я остался один.
Орленок, орленок,
Блесни опереньем,
Собою затми белый свет.
Не хочется думать о смерти, поверь мне,
В шестнадцать мальчишеских лет.
Орленок, орленок, гремучей гранатой
От сопки солдат отмело.
Меня называли орленком в отряде,
Враги называют орлом.
Орленок, орленок,
Мой верный товарищ,
Ты видишь, что я уцелел,
Лети на станицу, родимой расскажешь,
Как сына вели на расстрел.
Орленок, Орленок,
Товарищ крылатый,
Ковыльные степи в огне,
На помощь спешат комсомольцы-орлята,
И жизнь возвратится ко мне.
Орленок, орленок,
Идут эшелоны,
Победа борьбой решена.
У власти орлиной орлят миллионы,
И нами гордится страна!
Дай мне руку, пойдем со мною
В тот вьюжный край,
Он полонил мне сердце тишиною,
И снегом зим, и свистом птичьих стай.
Так горбоносых желтобровых птиц
Эвенк охотник ждет, и на рассвете
Слепят огни бесчисленных зарниц,
И гнет пурга тяжелых кедров ветви.
Тайга бежит по белым склонам, вдоль
Последних побережий,
Где по заливам высыхает соль
И где во мхах таится след медвежий.
Там сердца моего заветная отрада,
Край детских лет,
Родной страны холодная громада,
Я — твой поэт.
«Года прошли — и сердцу пособили…»
Года прошли — и сердцу пособили,
И жар остыл неукротимых лет,
По наледям моей родной Сибири
Прошел мой путь, как узкий лыжный след.
В глухую ночь в тайге кричит сохатый,
За много тысяч верст он слышит соловья.
Так я иду, кругом снегами сжатый,
Но, знаю, близко выручка моя.
Два-три словца, в которых бродит солод,
Оставлю я, иль песенку одну, —
В седой тайге, где звездный край расколот,
Все будут славить девушки весну.
И, может быть, среди других, мне равных,
Пройду походкой медленной своей,
И невзначай строку повторит правнук,
Когда в снегах, как в думах, Енисей.
Ведь свет гостил в тех песнях небогатых,
Придет пора — я другу принесу
Сказанья давних дней о кедрах и сохатых,
Тайги сибирской дикую красу.
И этот край, прославленный и зримый,
Где каждый колос выстрадал я сам,
Как часть твоей судьбы неповторимой
Я по складам потомству передам…
По Москве брожу
Весенней,
В гуле улица живая.
Профиль юности
Бессмертной
Промелькнул в окне трамвая.
Небо мая
Надо мною
Расплескалось в тихом звоне.
Профиль юности
Бессмертной
Тонет в синем небосклоне.
Боевой отряд
Проходит,
Боевое знамя рядом.
Профиль юности
Бессмертной
Тенью прянул над отрядом.
Рвется Щорса конь
В атаку.
Замер Щорс на ткани пестрой.
Профиль юности
Бессмертной
Пролетел над шашкой острой.
Что же это? Сон?
Виденье?
Молодость страны живая?
Профиль юности
Бессмертной
Промелькнул в окне трамвая.
У гроба Николая Островского
Спустите знамена! Трубач, не играй!
Мне хочется крикнуть: «Орленок, вставая!
Вставай, мой товарищ, мой друг боевой,
С врагами не кончен решительный бой!»
Но мертвый не скажет живым ничего,
И губы спокойны, как совесть его.
Сказал он, что думал, о бурях земли —
Рожденные бурей проститься пришли.
Идут они тихо, безмолвной толпой,
Им кончить придется решительный бой.
Идут они тихо, глядят на него,
И лица спокойны, как совесть его…
Взвевайтесь знамена! Трубач, не играй!
С орленком родимым прощается край!..
Долго дорогая
Смотрит на меня,
С книгой засыпая,
Не гасит огня.
Вздрогнет с полуслова,
Взглянет в полусне,
Засыпая снова,
Улыбнется мне.
Улыбнется сладко,
Бросит взгляд тайком:
Все ли там в порядке
За моим столом.
Пусть молчу часами,
Пусть для всех — другой,
Для нее я самый,
Самый дорогой.
Самый, самый славный,
Лучших в мире нет.
Для нее я главный
На земле поэт.
Шел отряд по берегу,
Шел издалека,
Шел под красным знаменем
Командир полка.
Голова обвязана,
Кровь на рукаве,
След кровавый стелется
По сырой траве.
«Хлопцы, чьи вы будете,
Кто вас в бой ведет?
Кто под красным знаменем
Раненый идет?» —
«Мы сыны батрацкие,
Мы за новый мир,
Щорс идет под знаменем —
Красный командир.
В голоде и в холоде
Жизнь его прошла,
Но недаром пролита
Кровь его была.
За кордон отбросили
Лютого врага,
Закалились смолоду,
Честь нам дорога».
Тишина у берега,
Смолкли голоса,
Солнце книзу клонится,
Падает роса.
Лихо мчится конница,
Слышен стук копыт,
Знамя Щорса красное
На ветру шумит.
