1993
Раздуй лежанку, раздуй лежанку,
Стели постель.
На старой крыше срывая дранку,
Дурит метель.
В лесную темень уносит ветер
Собачий вой,
А нам так славно при ярком свете,
А мы с тобой.
Раздуй лежанку, сними сапожки,
Моя краса,
Заносит вьюга пути-дорожки,
Скрипят леса.
На снежных окнах седая проседь,
Густой убор,
Гуляет вьюга, стучатся лоси
На тёплый двор.
Гуляет ветер, швыряет ветер
Обрывки хвой,
А мы смеёмся, а мы как дети,
А мы с тобой.
А мы прижмёмся, а мы попросим
Летучий снег,
Чтоб даже лоси в глухом заносе
Нашли ночлег.
А на улице снег, а на улице снег,
А на улице снег, снег.
Сколько вижу там крыш, сколько вижу там слег,
Запорошенных крыш, слег!
А в скиту моем глушь, а в скиту моем тишь,
А в скиту моем глушь, тишь,
Только шорох страниц, да запечная мышь,
Осторожная мышь, мышь…
А за окнами скрип, а за окнами бег,
А над срубами — снег, снег…
Сколько всяких там гор! Сколько всяких там рек!
А над ними все — снег, снег…
Затопляется печь, приближается ночь.
И смешаются — печь, ночь.
А в душе моей свет. А врази мои — прочь.
И тоска моя — прочь, прочь.
Загорается дух. Занимается дых
(А на улице — снег, снег),
Только шорох страниц. Да свечи этой вспых.
(А за окнами — снег, снег…)
А в кости моей — хруст. А на жердочке дрозд.
Ах, по жердочкам — дрозд, дрозд.
И слова мои — в рост. И страна моя — в рост.
И цветы мои — в рост, в рост.
А за окнами — снег. А за окнами — снег.
А за окнами — снег, снег.
Из-за тысячи гор. Из-за тысячи рек
Заколдованный снег, снег…
(1968)
"Как научились воровать! "
Как научились воровать!
Воруют все — напропалую.
Ворует сын, ворует мать
И строит дачу воровскую.
Ворует пекарь у печей,
Ворует резчик у буханки,
Ворует сторож у бахчей,
Ворует книжник у стремянки.
Ворует врач у порошков,
Ворует сварщик у паялки,
И даже — тренер у прыжков,
И даже — мусорщик у свалки.
Воруют грунт из-под двора,
Воруют дно из-под кадушки.
Воруют совесть у Петра,
Воруют душу у Марфушки…
Кого просить? Кому кричать?
И перед кем стоять в ответе?
И что мы будем воровать,
Когда растащим все на свете?
Я искал твой след неповторимый
Да по тем залесьям и краям, —
За рекой Печорой, за Витимом
И по всем онежским пристаням.
Да у той у камской переправы,
Да у тех у Кольских берегов…
По каким ты шла цветам и травам?
У каких ты грелась очагов?
И сновали слухи надо мною,
Пролетали с вестью облака.
И стоял я вровень с той волною,
Что просилась в песню на века.
Только плыл твой голос журавлиный
И, как дым, спускался у воды.
Только дым осеннего овина
Заметал былинные следы.
Только дым от песни многословной,
Да и жизнь растаяла как дым…
Да куда ж ты скрылась, Ярославна,
Перед родом-племенем моим?
И пускай всё так же надо мною
Пролетают годы и века.
Под какой искать тебя стеною?
У какого камня-соловка?
И грохочут волны с переправы,
И кричу вот с тех же берегов:
По каким ты шла цветам и травам?
У каких ты падала снегов?
1970
"Суматошные скрипы ракит, "
Суматошные скрипы ракит,
Снеговая метель-хлопотушка.
Не на курьих ли ножках стоит
У тебя твоя вдовья избушка?
Ни двора, ни крыльца, ни сеней.
Только снег, что бельмо, на окошке.
Да на крыше концы от жердей —
Как у ведьмы надбровные рожки.
Да сермягой обитая дверь,
Да за вьюгою — ни зги в переулке:
Уж не ты ли тут скачешь теперь
На какой-то подмазанной втулке?
Только ворон — кричи не кричи,
Да и ты не страшна мне, колдунья,
И всю ночь мы с тобой на печи
Да под шубкой твоей да под куньей.
Пусть рыдает метель, как сова.
Пусть грохочут в лесах бурелому.
В нас такие пылают дрова,
Что сгорят все другие хоромы.
Только ночь, да крутель, да сверчок,
Только волчья грызня за избою,
Да заглохшая дверь — на крючок,
Да сиянье твое надо мною.
И всю ночь, как шальная, летит
Грозовая под нами подушка,
И с питьем недопитым стоит
За трубою волшебная кружка.
А на земле мазурики
живут себе, живут.
И дочек в щёчку чмокают
и замуж выдают.
И всё у них, мазуриков,
исправно как всегда:
И Лермонтов под пулею,
и должность хоть куда.
Живут они при дьяволах,
при ангелах живут,
И всё кругом при случае
как липку обдерут.
А ты, вояка, праведник,
ну кто ты есть такой?
Гуляешь, новый Лермонтов,
голодный и босой.
И каждый усмехается:
дурак ты, мол, дурак
Бородки все оказаны,
и всё теперь не так.
Раздуй лежанку, раздуй лежанку,
Стели постель.
На старой крыше срывая дранку,
Дурит метель.
В лесную темень уносит ветер
Собачий вой,
А нам так славно при ярком свете,
А мы с тобой.
Раздуй лежанку, сними сапожки,
Моя краса,
Заносит вьюга пути-дорожки,
Скрипят леса.
На снежных окнах седая проседь,
Густой убор,
Гуляет вьюга, стучатся лоси
На тёплый двор.
Гуляет ветер, швыряет ветер
Обрывки хвой,
А мы смеёмся, а мы как дети,
А мы с тобой.
А мы прижмёмся, а мы попросим
Летучий снег,
Чтоб даже лоси в глухом заносе
Нашли ночлег.
Скоро снова затоскую
И присяду в уголке.
Дай мне песенку такую,
Чтобы вспомнить налегке
И за прялочкой за нашей
Заклубится волокно,
Дай мне песенку покраше,
А какую — всё равно.
Чтоб кобылка вороная
Заплясала пред тобой,
Чтобы звёздочка ночная
Зазвенела под дугой.
Чтоб дороженьку прямую
Снег-пурга не замела,
Дай мне песенку такую,
Чтобы вновь не подвела.
Под Москвою,
Под Москвою,
Где-то прямо у «кольца»,
Хорошо вот так —
С женою —
Окопаться до конца.
В городском жилье законном,
Где ни скрипа, ни щелей!..
И смотреть, как на балконах
Машут крылья простыней!
Хорошо под новым древом —
Целый мир в один пакет:
И купальня с подогревом
И с пейзажем кабинет!
И не думай про погоду:
Что с хлебами?
Как покос?
Пусть там с глупостью природы
Где-то ссорится колхоз…
Ах, балконы с простынями!
Это — будни иль парад?
Это, скажешь, — над полями
Гуси-лебеди летят.
И не жди гостей с портфелем:
Сколько сена, мол, нагрёб?
Разве только из-под двери
Заползёт бродячий клоп:
Ах вы, черти, мол, косые,
Черносошная орда!
Что мне избы, мол, глухие?
Вы сюда —
И я сюда.
Через годы,
Через реки,
Через мелкие ручьи…
Ибо всё здесь —
Как в аптеке:
И приволье
И харчи…
1965
