Ван Вэй - Река Ванчуань

Ночной ветерок, залетевший в окошко,
Колеблет халат мой устало.

Часы водяные звучат потихоньку,
И звуки их медленно тают.

Луна перешла за Небесную Реку{73} —
И сразу прохладнее стало.

Сорока пугает осенние клены —
И листья быстрей облетают.

На пруду у старого дворца{74}
Появились голубые волны.

Зной спадает. В грусть осенних дум
Снова погружаюсь я безмолвно.

Этой ночью дождик моросил —
Не оставил на дорожках пыли,

И, в жемчужных капельках росы,
Лотосы весь пруд заполонили.

Персиковые деревья
Совсем закрыли террасу,

Их обвевали ночью
Теплые ветерки.

Сколько в саду весеннем
Ярких и нежных красок, —

И все они отразились
В чистой воде реки.

Вдоль тихой аллеи{75}
Деревья стоят вереницей,

Один за другим
Молодые цветы расцветают.

Но кони храпят —
И летят как стрела колесницы

И в полном безветрии
Все-таки пыль поднимают.

За чаркой чарку пить вино
У вод прозрачного ключа;

Бренчать на лютне, прислонясь
К седой от старости сосне;

А утром где-нибудь в саду
Сидеть, подсолнухи луща,

И слушать мерный стук пестов
Издалека — как бы во сне.

Я гляжу: под горой
Поднялся одинокий дымок,

Одинокое дерево
Высится на плоскогорье.

Ничего, кроме тыквенных чашек,
Скопить я не смог,

Но вослед Тао Цяню{76}
Живу и не ведаю горя.

Свежей, пышной травою
Луга одеваются в срок,

Лето — в самом начале,
И осень наступит не скоро.

И бредущее стадо
Ведет молодой пастушок —

Он еще никогда
Не носил головного убора{77}.

После ночного дождя
Каждый цветок тяжел,

Ивы и тополя
Ярче зазеленели.

Опавшие лепестки
Слуга еще не подмел,

И гость мой, горный монах,
Все еще спит в постели.

По капле
Капает вода{78}.

Сквозь тучки брезжит
Лунный свет.

Ох, не настали б
Холода,

Пока одежды теплой
Нет!

Луна взошла.
Легла роса.

Как холодно
В тиши ночной!

Струн
Отзвенели голоса,

Но страшно
В дом идти пустой.

Там ветви ив лежат на земле,
Но никто не ломает их.

Верхушки сосен уже с утра
Скрыты в тучах седых.

Ползучих глициний чаща густа —
Обезьяны прячутся в ней.

Кабарга хвою кипарисов ест, —
И пахнет хвоя сильней.

Пусть повелитель
Любит все сильней, —

Ей не забыть
Любви минувших дней.

Она тоскует,
Над цветком склонясь, —

Ни слова не услышит
Чуский князь.

На полет светляков
Потихоньку гляжу я в окно,

А гостей голоса
Во дворце отзвучали давно.

Мне уже не заснуть —
Сторожу одинокое ложе, —

И светильнику, видно,
Гореть до утра суждено.

Давно дорожка
Поросла травой,

И государь
Немилостив со мной.

И не могу я слышать
Голос флейты:

Слежу
За колесницей золотой{81}

Я терем закрыла —
Приют опостылевший мой.

Где ты, государь?
Ты не встретишься больше со мной?

В саду за окном
Не смолкают весь день разговоры,

И песни, и смех…
Хорошо веселиться весной!

Внизу под деревьями —
Тени и сумрак сплошной.

Мох мягок и темен, —
Прохладен, как ранней весной.

Ученый глядит
На пришельцев из чуждого мира,

С презреньем глядит,
Под высокою сидя сосной.

У предместья Гуанъучэн
Я встречаю конец весны.

Вытираю слезы платком —
Путник в сумраке тишины.

Опадающие цветы
Успокоили горных птиц,

Тени странствующих людей
В тень деревьев погружены.

В Наньпу{85}
Я провожаю вас в слезах

Они текут,
Как шелковые нити.

Когда приедете,
Друзьям скажите,

Что я не тот, —
Что я совсем зачах.

В горы в далекий путь
Пришлось мне вас провожать.

Один калитку мою
Запер я за собой.

Весною трава в лугах
Зазеленеет опять,

А вы, мой любезный друг,
Вернетесь ли вы весной?

В Вэйчэне{88} утренним дождем
Седая пыль орошена.

Нагие ивы за окном
Листвой украсила весна.

Я предлагаю осушить
Еще один бокал вина:

В дороге дальней, может быть,
Друзей не встретишь. Пей до дна!

На «Высокой террасе»
Тебя провожаю, мой друг.

И река и долина —
Все дышит покоем вокруг,

Даже птицы устали —
Торопятся в гнезда на отдых.

Лишь тебе, путешественник,
Вновь отдыхать недосуг.

Три дня и три ночи мела метель, —
Бело от снежных холмов.

Мне старого друга нечего ждать, —
Метель пути замела.

В Чанъани{90} десять тысяч ворот
И десять тысяч домов,

И где там шагает твой белый конь,
Закусывая удила?

В живых я друга
Больше не застану, —

Уже отплыл он
К берегу чужому.

Я спрашиваю
Старцев из Сянъяна{92}:

Кто нам теперь
Изобразит Цайчжоу?{93}

Молодой человек расстается с семьей.
Поведет его в бой генерал,

Чтобы он боевым драгоценным мечом
Честь и славу себе добывал.

Он не видит, что конь по дороге устал
И дрожит от воды ледяной, —

Видит только, как тучи темнеют вдали
Над Лунчэнскою{94} старой стеной.