Олег Зоин - Крик в тумане

Молоком из звёздного ковша
Каждого, кто хочет, напои.
В чёрных травах,
В ржавых камышах
Я узнаю шорохи твои.

Караси отпрыгают в пруду
И задремлет ветер в тополях.
Парни в смену до утра уйдут
На урчащих смирных тракторах.

Тявкнет псина —
Зряшно всё одно!
Станет жать деревья лунный серп.
И погаснет позднее окно
В кубиках далёких
Тихих ферм…

Россия!
Горит ли рябина-смородина
В осенних твоих перелесках —
Не хлебом единым связала нас Родина,
Не твердостью доводов веских.

Нет, не был товарищем тот из нас смолоду
Тому из нас не был братом,
Кто, икая,
Смеялся над голодом,
А теперь сидит бюрократом.

Я себя отмежую с резкостью
От него в канцеляриях душных,
Обойду его дальней окрестностью,
Избегая глаз равнодушных.

Ах, Россия! Те брызги смородины
На знамёнах каплями крови —
Не хлебом единым связала нас Родина,
А общностью дела и слова.

Ветер жгучий.
Снегов искрометье.
Людкин лик
В кумачовом гробу.
И коклюшной,
Простуженной медью
Пять пропоец
Терзают толпу.
Не пришел…
Не склонился над милой…
Сослуживцы…
Парторг словно пьян…
Тяжко узкую щель могилы
Для девчёнки
Долбит барабан.
Что вниманье?
И что — невниманье?
Что предательство?
Преданность что?
Умирала она в сознанье,
Под побитым молью пальто.
Знаю, будет ему не иначе:
Фиолетовый сморщится рот,
И его
Сквозь холод собачий
Пронесут ногами вперёд.

Интервалы, абзацы, линии…
Тяжело стучать перед сном:
Тихо солнца бордовая линия
Отцвела за синим окном.
Я ругаюсь — ошибки делаешь,
Но прошу — печатай ещё.
И прыгают пальчики белые
И вздрагивает плечо.
Появляются разнообразные
Стихи о чужой красоте,
Глаза становятся красными
И светятся в темноте.
Я бегаю нервно по комнате,
Диктую с черновика,
А ты — воплощение скромности —
Посмеиваешься слегка.
Я смешон? Расскажу приятелям,
Какая смешная ты.
И щёлкаю выключателем,
Чтобы не было темноты,
Чтобы прыгали пальцы умелые
И подёргивалось плечо…
Ты бледнее, чем астра белая,
Но прошу — печатай ещё!

Осенний час! До боли всё знакомо:

Костры кустов, охваченных огнём,

Свинцовый Днепр и город,

По-другому

Пленительный в тумане водяном.

За всё за это не грешно и выпить:

И за листвы багряную метель,

И за выздоровление от гриппа,

И за тебя,

И за большую цель.

Тихо, сдержанно, осторожно

Поезд выполз на звонкий мост.

Уходило в ночь Запорожье

Тысячью тёплых звёзд.

Мы припали к раскрытым окнам,

Пили запах знакомых трав,

И плескал под мостом высоким

Тёмный провал Днепра.

Замычал быком и свободно

Тронул дальше электровоз…

…Провожая меня сегодня

Ты не вытерла слёз!

Сладким дымом понесло с акаций,
Ровным гудом работящих пчёл…
У трамвая стали мы встречаться,
Незнакомые совсем пока ещё.

Опустила длинные ресницы —
Лучше так вот молча постоим!
И сошла.
Чтоб завтра вновь присниться
Сквозь акаций
Гулкий сладкий дым…

И невзрачный и незнаменитый
В самом начале апреля
Он высунулся из тесной щели
Растресканного гранита.
Расстегнув голубую кофту,
Жизнь блеснула грудью лучистой,
И к струйке молочной,
Чистой
Припал росточек.
А грохот,
Безалаберный грохот строительств
Скрежетал арматурой межзвёздной…
Постигая процессище сложный,
Вы сначала к ростку присмотритесь.
Вот он выбрался на перепутье,
Смотрит в мир, раздираемый всеми,
Но пройдёт небольшое время,
Куст созреет,
И в гибких прутьях
Золотыми кистями ягод
Засияют десятки жизней —
Ни одной ненужной и лишней —
И сорвутся на землю, к влаге…
Ни одной ненужной и лишней?

Гости пели, галдели, смеялись,
Хвалили коньяк и кефаль.
За окном, грубоватый малость,
Вьюжил холодный февраль.
Вечеринка как вечеринка:
И заигранные пластинки,
И пальто на диване брошены,
И девчёнки смешные, хорошие —
В общем, славные именины…
Вдруг запела Мения Мартинес —
Это кто-то поставил пластинку,
И приблизилась жаркая Куба,
И представилась нам кубинка, —
Чёрный локон и жгучие губы.
Пальмы.
Синяя сонь залива.
Волны, ласковые, как кошки.
Горы.
Выстрелы и разрывы.
И потом тишины немножко.
И ещё эта песня печальная,
Первозданная, изначальная.
Звуки жалуются,
Звуки стонут,
И врываются в микрофоны,
И повсюду людей тревожат, —
С чёрной кожей и с белой кожей.
До чего ж коротка пластинка —
Замер диск,
Умолкла кубинка.
Стало как-то значительно грустно —
Лишь февраль скулил за стеклом,
И прощалась дрожащая люстра
С двадцать девятым числом…

Жизнь не сизая дымка тумана —
Эх, двухрожая бестия жизнь,
Ты не чадом заводов-вулканов,
А весенним ручьём раззвенись…

Вот — гонщицы!
Довольно близко!
Ревём, распахивая рты.
Влетают велосипедистки
В наши вопящие ряды.
Влетают синие и жёлтые,
Пурпурные и цвета беж.
Они горячей силой молоды,
Приятны простотой одежд.
Ревём, друг другу руки тиская:
— Вот это — да! Вот это — класс!
Колёс вертящиеся диски
И ножки покорили нас.
Но мы не пошленько хихикали,
Иное возбудило всех —
Свистели мы и дико гикали,
И перекатывался смех,
И ахали те, что расстроены,
Прижав блокнотики к груди…
На миг все стали мы героями,
Мы все летели впереди!..

СЕГОДНЯ Я ПРОСНУЛСЯ РАНО,
ИСКОМКАВ СМЯТУЮ ПОСТЕЛЬ —
ВСЮ НОЧЬ МНЕ УСМЕХАЛАСЬ ПЬЯНО
КИНОЗВЕЗДА НИКОЛЬ КУРСЕЛЬ.

ЗВАЛА ФРАНЦУЗСКОЮ УЛЫБКОЙ
В СВОЙ ЛЕГКОМЫСЛЕННЫЙ ПАРИЖ,
И Я ЗА НЕЙ ТАЩИЛСЯ, ГИБКИЙ,
ИЗНЕМОГАЯ ОТ ЖАРЫ…

ПРОСТИ, КРАСОТКА, ЕСЛИ ЛЮБИШЬ,
НО, ВИДНО, В ТОМ ТВОЯ ВИНА,
ЧТО МНЕ ЕЁ ПРИСНИЛИСЬ ГУБЫ,
А В НИХ — ТАКАЯ ГЛУБИНА!..

Летит осокоревый пух
На тебя, на меня, на скамейку.
Мною сорван — одним из двух —
Листочек скользкий и клейкий.

Ты смотришь сквозь пальцы вверх:
Кровь горит рубиновым светом.
Замечательный день, поверь,
Как и в целом наша планета.

Мечтаем.
Носком ноги
Я черчу треугольники важно,
А вчерашних луж синяки
Разжигают смутную жажду.

Молчим.
Может быть потому,
Что серьёзная есть причина —
Полюбилась ты одному,
Хоть и нравишься многим мужчинам…

Уйди,
Исчезни,
Утони
В разливах рек,
В глазах озёр.
Оставь нам солнечные дни,
Искристость величавых гор.

Не тронь,
Не расслабляй,
Не гни
Надежды твёрдую ладонь,
И в окнах дружные огни,
Тоска,
Нечаянно не тронь!

Но, исчезая,
Нам скажи,
Куда ушла, где вьётся след,
Чтоб мы сильней любили жизнь,
Твой чёрный вспомнив силуэт.

Всю по капельке воду выплакал
На асфальт промозглый туман.
Зябко жмётся,
Ёжится Никополь,
Как отару, согнав дома.

Задрожали,
Устало заохали,
Паровозов глухие гудки.
Ходит солнце вокруг да около,
Повязав облаков платки.

Под землёй,
В руднике,
Ударная
Выдаёт бригада руду.
В каждом камне уносит марганец
Человеческих рук теплоту…