пугающе белыми, но в глазах, готовых вот-вот сомкнуться от изнеможения, все еще светился огонек – слабый, но неугасимый. Вместе с ней ожил и ее клинок. Лезвие слегка зазвенело – и обрушилось на врагов «Разведенным морем»!
В отличие от элементов «Гора» и «Ветер», «Море» в «Клинке, рассекающем лед» давалось ей хуже всего. Но сейчас, выступая против тысячи врагов, она исполнила его в совершенстве. Ослепительные блики веером разрезали воздух. Чжоу Фэй запустила окровавленную руку за пазуху и извлекла небольшой сверток. Испачканные пальцы сжали горстку украшений: их твердые очертания проглядывали сквозь тонкий шелк, пропитавшийся кровью.
– Верни это Чучу, – сказала она, так и не ответив на предложение Се Юня. – И найди надежного человека, который поможет ей это сберечь.
Юноша смотрел на нее с расстояния в пару шагов. Фэй уже была на пределе – не мог же он просто взять и унести ее…
Се Юнь вместе со свертком сжал протянутую ладонь, резко притянул девушку к своей груди, ловко уводя из-под града стрел, и прошептал на ухо:
– В этом свертке кое-что очень ценное – ключ к «Слиянию неба и моря». Возможно, самый главный. Ты ведь наверняка поняла, что за тайну я все это время пытался разгадать?
Конечно же она поняла.
Взгляд Се Юня потемнел. Он больше не был тем несчастным господином, что сидел в темнице и собирался остаток дней провести в общении с ветром и истлевшими костями. Его взгляд был полон невыразимой тоски, а лицо превратилось в странное изваяние – наполовину угрюмое, наполовину озаренное улыбкой.
С цингуном Се Юня можно было запросто пересечь Чернильную реку, так что он легко мог сбежать даже с Чжоу Фэй на руках. Острый подбородок коснулся девичьих волос.
– Тогда что все это значит? – бесстрастно спросил юноша. – Проверяешь, не украду ли?
Она взмахнула клинком, отбросив троих прорвавшихся вперед вражеских бойцов. Уловив в словах Се Юня гневные нотки, Фэй отчего-то почувствовала необъяснимую радость, будто победила в споре. Но отвечать не стала, вложила сверток в его холодные пальцы, высвободила покрасневшую ладонь и посмотрела ему в глаза…
Человек не может бежать с поля боя, которое сам выбрал.
Я поклялась сохранить эту вещь, даже если мне придется умереть.
Потому поручаю ее жизнь тебе, а свою использую во благо, и пусть я стану лишь богомолом, что из последних сил пытается остановить колесницу.
Безупречный план.
Алые лучи заката кровавыми отблесками разлились по далеким горам, погрузившимся во тьму.
Чжоу Фэй развернулась и бросилась навстречу нескончаемому потоку врагов.
Леденящий холод пробирал Се Юня до костей, но душа его при этом нестерпимо пылала.
Лязг клинков, заполнивший горы, прервало лошадиное ржание. Тропы здесь были узкими и опасными – кто осмелится ехать верхом?
Следом раздался свист, и копье толщиной в запястье пронзило бойца Северного войска, пригвоздив несчастного к земле; древко еще какое-то время подрагивало.
Длинные волосы Линь Хао растрепались и прилипли к вискам.
– Наставница… – пробормотал он, словно завороженный.
Обернувшись, старейшина увидел отряд бойцов, яростно сокрушающих вражеские войска: они прорвали плотный строй с такой легкостью, будто он был сделан из бумаги.
– Глава! – закричал кто-то.
В тлеющий огонь будто подлили масла. Гу Тяньсюань, мгновенно позабыв обо всем, бросился к Цао Нину:
– Ваше Высочество!
– Сама Ли Цзиньжун? – насторожился принц.
– Скорее всего, – Гу Тяньсюань свистнул, и Северный Ковш окружил свою «луну» в лице Цао Нина. Прошло почти двадцать лет, а покушение в старой столице все еще было живо в их памяти!
– Ваше Высочество, – отступив, начал Лу Яогуан, – даже если эти несколько десятков бойцов не представляют угрозы, предлагаю вам для начала отправиться в безопасное мес…
Цао Нин вскинул руку, прервав его. В неуклюжем теле Северного принца был заключен невероятно изворотливый ум: мозг его работал, как сложнейшее устройство. Сквозь спины защищающих его бойцов в черном он высмотрел особенно заметных Странников и неожиданно приказал:
– Передовому отряду отступить, лучникам приготовиться!
Лу Яогуан замер, не сразу поняв его замысел.
– «Небо губит Чу – вина не в битве», – пробормотал Цао Нин и резко взмахнул рукой: – Соберите лучших воинов и прорывайтесь вниз по склону. Немедленно!
Гу Тяньсюань сперва испугался, что принц недооценивает Ли Цзиньжун, но последний приказ его вовсе озадачил: неужели он… переоценил ее?!
Пусть даже Ли Цзиньжун привела сильнейших бойцов Сорока восьми крепостей, их у нее не более сотни, а Северные войска насчитывают десятки тысяч солдат – и он трусливо отступал, да еще и велел угрожать противнику, чтобы избежать преследования!
Но приказ есть приказ: пожелает господин отступить или покончить с собой – они обязаны подчиниться.
Войска Цао Нина мгновенно развернули клинки и отчаянно бросились на Ли Цзиньжун и ее отряд.
Даже искусным мастерам лишний раз вдохнуть стало некогда – их ряды дрогнули, и каждый оказался предоставлен самому себе. В мгновение ока битва стала еще более ожесточенной…
Что было дальше, Чжоу Фэй не помнила.
Перед глазами потемнело.
«Только бы не упасть», – подумала она, но тело не слушалось. Острие Весенних Гор воткнулось в землю, Фэй оперлась о клинок и потеряла сознание, не успев даже рухнуть на колени.
Глава 17
Разлуки печаль
Это она вытащила его из узилища, втянула в бесконечную череду неприятностей, заставила смеяться, злиться, терять дар речи…
Человеческие жизни лишь частицы пыли, подхваченные мирской суетой, и его пылинка должна была вот-вот закончить свой танец, коснувшись земли.
Чжоу Фэй словно смотрела сон, который не думал заканчиваться.
С тех пор как Ли Цзиньжун внезапно вызвала их с Ли Шэном в храм Горных Вершин, все, что ей пришлось пережить: путешествие, судьбоносные встречи и сражения, – казалось порождением ее больного сознания.
Очнувшись, Фэй почти поверила в это, ведь лежала она явно в своих покоях, окруженных зарослями бамбука, и вокруг все оставалось как прежде: вечно сырая от влажного воздуха кровать, опрокинутый и никем не поднятый стул, стол, заваленный хламом, грязные кисти и чернильница, от времени покрывшаяся плесенью – того и гляди шляпки грибов покажутся… А еще несколько сдвинутых черепиц на крыше, через которые она всегда могла выбраться из заточения…
В нос ударил резкий запах лекарств.
Чжоу Фэй попыталась пошевелиться, но плечо будто вывернули наизнанку, и оно отзывалось нестерпимой давящей болью в груди, с губ невольно сорвался стон, рука коснулась холодного металла.
Весенние Горы.
Обрывки воспоминаний, впитавшиеся в ледяные ножны, с грохотом обрушились на нее, сложившись наконец в целостную картину. Чжоу Фэй попыталась сесть… Безуспешно. Тяжело рухнув на подушку, она едва снова не потеряла
