морским офицером, обученным по стандартам Королевского флота, и особенно сведущ в навигации и артиллерийском деле. Его напускное презрение к этим достоинствам проистекает из того, что обладание ими мешало ему осуществить мечту всей его жизни — сделать карьеру в коммерции. С. П.
3
Заметьте порочность, заключенную в этих словах! Золотые монеты, очевидно, поступили от непримиримого врага Англии — французского правительства, чьи изворотливые агенты использовали Хьюза как марионетку, чтобы нанести удар по родной земле Флетчера. С. П.
4
Притворство и позерство! Флетчер гордился своей силой и в более поздние годы развлекал дам после ужина, беря железную кочергу у камина и скручивая ее в узел. В более буйные вечера, в присутствии более буйных так называемых дам, он сажал по одной на каждое плечо и бегал с ними вверх-вниз по лестнице, пока они визжали в неудержимом восторге. С. П.
5
Вместо «стаканчик» читать «бутылку». С. П.
6
И снова тщеславие и жеманство. Флетчер любил море, любил корабли и глубоко гордился своими морскими навыками, но никогда не признавался в этом прямым текстом. С. П.
7
Много лет спустя источники на Ямайке сообщили мне, что миссис Годфри и ее семья получили от леди Сары Койнвуд отступные, чтобы они могли безопасно уехать вглубь острова, опасаясь маронов, а миссис Годфри передала леди Саре для Флетчера письмо с объяснениями, которое леди Сара уничтожила. С. П.
8
Ямайку миновали большие бедствия. Нападение маронов на Монтего-Бей было слабым и плохо организованным. Форт устоял, и всеобщего восстания рабов не произошло, поскольку они не разделяли дела маронов. Лорд Балкаррес оправился от падения, переформировал свои войска и провел успешную кампанию против повстанцев. С.П.
9
Лейтенант (позднее генерал сэр Родни) Паркер и рядовой Саймонс 83-го пехотного полка благополучно достигли берега и в конце концов воссоединились со своим полком. Позднее, в письме в газету «Таймс» в 1823 году, сэр Родни обвинил Флетчера в том, что тот умышленно бросил его в море, изложив версию этих событий, заметно отличающуюся от версии Флетчера. Скандальные подробности последующих нападений Флетчера на сэра Родни, сначала в Оперном театре, а затем в магистратском суде на Боу-стрит, слишком хорошо известны, чтобы заслуживать повторения. С.П.
10
Ложь! Флетчер любил флот до глубины души. С.П.
11
У Флетчера было много предрассудков, все они были сильны и глубоко укоренились. Но его ненависть к акцизной службе была крайней. Объяснение этому кроется в истории с мексиканскими изумрудами, о которой он расскажет позже в своих мемуарах: кровавой истории о беззакониях, не делающей чести самому Флетчеру. С.П.
12
Как секретарь Флетчера, я счел своим долгом в последующие годы передать в его руки некоторые письма, извещавшие его о том, что мистер Езекия Купер на самом деле не был настроен против него леди Сарой Койнвуд, а остался ему верен. Это был единственный раз, когда я видел, как он плачет. С. П.
13
Профессор Дэвид Беркхилл-Хауарт, знаменитый натурфилософ и магистр Сайдингс-колледжа в Кембридже, придерживается мнения, что жидкостью в фиалах было купоросное масло, а порошком — хлорат калия. Он сообщает, что эти ингредиенты при смешивании самовоспламеняются в точности так, как описывает Флетчер. С. П.
14
Флетчер позже выражал убеждение, что столь колоссальное разрушение, причиненное «Калифеме», не могло быть вызвано лишь 200 фунтами пороха в «дикобразе». По его мнению, детонация мины, должно быть, вызвала взрыв части или всей крюйт-камеры «Калифемы». С. П.
