Эдвард Бульвер-Литтон - Последний римский трибун

15

Иннокентий VI несколько лет спустя провозгласил Монреаля худшим, нежели Тотила.

Существующий ныне Капитолий очень не похож на строение времен Риенцо: читатель не должен думать, что настоящая лестница, сделанная по рисунку Микеланджело, у подножья которой стоят два мраморных льва, взятых Пием IV от церкви св. Стефана дель Какко, есть лестница Базальтового льва, так связанная с историей Риенцо. Этого безмолвного свидетеля его судьбы теперь уже нет.

И Гиббон, и Сисмонди, из которых ни тот, ни другой, кажется, не справились внимательно с подлинными документами, сохраненными Гок-Семиусом, ничего не говорят о представительном собрании, которое было почти первым государственным делом Риенцо. Через шесть дней после достопамятного 19 мая он обратился к народу Витербо в письме, которое сохранилось до сих пор. Он требует, чтобы витербийцы выбрали и послали в главный совет двух депутатов.

Гиббон.

В более северных странах канун рыцарства проводился без сна. В Италии церемония охранения доспехов, по-видимому, не была соблюдаема с такой суровостью.

В более северных странах канун рыцарства проводился без сна. В Италии церемония охранения доспехов, по-видимому, не была соблюдаема с такой суровостью.

Франджипани заимствовал свои девиз из сказания о каком-то баснословном предке, который разделил свой хлеб с нищим во время голода.

Однако же, по геральдическому тщеславию, Савелли обыкновенно брали для своего герба изображение льва.

В Риме было ужасное множество вдов.

Опухоль, которая была роковым симптомом моровой язвы.

Фамилия Риенцо была Габрини.

По обычаю, существовавшему во Флоренции, умерших относили на кладбище на носилках люди одинакового с ними звания. Но чума создала особую промышленность: во время ее эту обязанность отправляли люди, принадлежавшие к самой низшей черни, будучи привлечены огромной платой. Они назывались Becchini.

Нелепая басня, принятая некоторыми историками.

Дядя императора Карла.

Речь эта взята у безымянного биографа lib. II. cap. 12.

Этот Малатеста, синьор знатной фамилии, был одним из самых искусных воинов Италии. Граждане Римини сделали его и брата его, Галеотто, совокупными властителями этого государства. Долгое время они были врагами церкви, наконец кардинал Альборнос сделал их предводителями ее войск.

Кажется, это был тот самый Аннибальди, который впоследствии убит в одной схватке: Петрарка хвалит его храбрость и сожалеет о его судьбе.