и бросились наутек. Толпа хлынула к воротам в изгороди, многие на бегу бросали тяжелые мушкеты. Шарп вырвался вперед и замахал руками, останавливая своих людей.
— Назад! Пусть уходят! — вопил он.
— Батальон, стой! — проревел Харпер, и полк замер.
Французы, столпившиеся у ворот, обернулись и с недоумением уставились на врага. Шарп направился к ним, сжимая в руке палаш.
— Кто вами командует? — крикнул он по-французски. — Пусть выйдет ко мне!
Он крикнул снова, затем остановился среди французских раненых и стал ждать. Наконец от толпы, все еще толкавшейся у ворот, отделились два офицера. Шарп демонстративно вложил палаш в ножны и кивнул в знак приветствия, когда те остановились в нескольких шагах.
— Можете забирать раненых, — сказал он. — В Валансьене есть госпиталь?
— Oui, monsieur[8], — ответил один из них. Оба были молоды и явно напуганы.
— Тогда тащите их в город. Мертвых похороните позже. И если вы снова потревожите наш сон, хоронить придется куда больше.
Он развернулся и зашагал к своим.
— Месье! — окликнул его один из офицеров.
Шарп обернулся:
— Что еще?
— Это правда? Император проиграл битву?
— Проиграл, — отрезал Шарп.
Он пошел дальше и заметил рядового Би, который во все глаза таращился на убитого француза.
— Би!
— Сэр?
Шарп указал на покойника:
— Сними ранец с этого мерзавца. Свой оставь здесь.
— Его ранец, сэр?
— Он куда удобнее того, что выдает казна, — пояснил Харпер. Британский ранец с его узкими лямками и тугой нагрудной стяжкой был сущим мучением. — И по карманам пошарь, вдруг монеты найдутся, — добавил ирландец.
— Возвращаемся на бивак, — велел Шарп Харперу. — Выступаем на рассвете.
— Он уже скоро, — заметил Харпер, поглядывая на восток.
Шарп подозвал майора Винсента.
— Сколько еще миль до Ама, майор?
— Около шестидесяти, полковник.
Шарп хмыкнул:
— Значит, два дня пути.
— Тяжелый будет марш, — мрачно добавил Харпер.
— Герцог хочет, чтобы мы были там быстро, — напомнил Винсент, хотя в напоминаниях Шарп не нуждался. — К тому же дальше пойдут хорошие дороги.
— И на них мы наверняка встретим новых идиотов, — подытожил Шарп. — Отдыхаем до зари, и в путь.
Они углублялись во Францию. Всё еще в отдалении от основных сил.
ГЛАВА 3
Батальон выступал в туманных сумерках под свинцовым небом.
— Молитесь, чтобы не было дождя, — буркнул Шарп майору Винсенту. — Грязь нас замедлит.
— Выглядит скверно, — отозвался Винсент, глядя на тучи.
Они остановились у фермы неподалеку от места ночевки. Винсент, бегло говоривший по-французски, заплатил хозяину, чтобы тот разрешил оставить раненых в амбаре.
— Британская армия будет здесь через пару-тройку дней, — сказал он фермеру, — они заберут этих бедняг. — Он протянул мужчине монеты. Шарп оставил троих солдат со стертыми ногами присматривать за четырнадцатью ранеными и поднял батальон, отдыхавший на обочине.
— Подъем, ребята! День будет долгим!
Майор Винсент наблюдал, как солдаты строятся в роты.
— Они не слишком-то довольны, — заметил он.
— А вы бы радовались? — парировал Шарп. — Они далеко впереди остальной армии, одни посреди Франции... Но, если потребуется, они будут сражаться, майор.
— Таков приказ Герцога, — ответил Винсент, когда колонна тронулась.
— Расскажите мне поподробнее об Аме, — попросил Шарп, пристраиваясь рядом с майором.
— Приятный городок, — сказал Винсент, — с весьма неприятной цитаделью на берегу Соммы. К нашему счастью, внешние укрепления срыли много лет назад, но само место всё еще внушает почтение.
— И от меня ждут, что я его захвачу, — мрачно подытожил Шарп.
— Именно так, полковник, — улыбнулся Винсент. — Хотя я надеюсь, что этот жалкий комендант просто сдастся. Зовут его Пьер Гурганд, редкостная дрянь. Закоренелый бонапартист, и нас он не жалует.
— Дрянь, говорите?
— Он служил в Испании, Шарп, и прославился своей жестокостью. Милостью божьей он потерял ногу при Витории, так что теперь командует гарнизоном в Аме.
— Насколько велик гарнизон?
— Официально не более семидесяти-восьмидесяти человек. В основном инвалиды.
Шарп невесело усмехнулся:
— Это значит, что они опытные вояки.
— У Гурганда может быть и больше людей, — признал Винсент. — Возможно, к нему прибились беглецы после воскресной битвы. В таком случае да поможет Бог его узникам.
— Кто они, майор?
— Люди, которые заслуживают свободы. Не преступники, а враги Бонапарта. И среди них есть человек, с которым нам позарез нужно поговорить.
— Шпион.
— Джентльмен, который снабжал нас сведениями, Шарп. Мы перед ним в долгу.
— И кто же он такой? — спросил Шарп, не особо рассчитывая на прямой ответ.
И он его не получил.
— Он — причина, по которой мы идем в Ам, Шарп. И остается лишь молиться, чтобы этого джентльмена еще не привязали к гильотине.
— А если Гурганд не сдаст крепость?
— Придется штурмовать цитадель, но я уповаю на то, что до этого не дойдет. — Винсент прихлопнул слепня на шее своего жеребца. — Внешние валы срыты много лет назад, Шарп, но центральный донжон — та еще кость в горле.
Шарп поморщился:
— Нам нужна артиллерия, майор.
— Которой у нас нет. На осаду времени тоже нет. Мы идём туда, освобождаем пленного и уходим. А потом движемся на Париж! — Он проехал молча несколько шагов. — Есть еще одно осложнение, Шарп.
— Кто бы сомневался.
Винсент улыбнулся:
— Пруссаки наступают по дороге восточнее нас, и их маршрут проходит совсем рядом с Амом. Они тоже могут проявить интерес.
— Может, мы еще будем благодарны им за помощь, — заметил Шарп.
— Французы никогда не оккупировали Англию, Шарп, поэтому мы не ненавидим их так, как пруссаки. Подозреваю, что их поход на юг станет кошмаром. Грабёж и насилие, — он выплюнул эти слова. — Естественно, французы их презирают. Если пруссаки доберутся до Ама раньше нас, цитадель не сдастся ни за что. Гарнизон понимает, какая участь их ждет.
— Значит, задача пустяковая, майор. Отогнать пруссаков, разбить французов и найти нашего человека.
— Именно так, — жизнерадостно подтвердил Винсент. — и Герцог считает, что вы как раз тот человек, который с этим справится.
— Он считает, — хмуро отозвался Шарп, — что нашим батальоном не жалко пожертвовать.
Винсент поморщился
