— Ты сказала, что новый вождь прислал подарки? Странно… Прежние правители умели только требовать – давай, давай… Я пойду туда. Где, говоришь, живут новый глава и жрец?
— Там же где и старые… Только вот что – давай я тебе дам новую одежду, ведь ты глава литейщиков, и должен достойно выглядеть перед новой властью.
— Хорошо. Принеси. Я пойду сейчас же. Только еще немного полюбуюсь на это… Он снова взял в руку брусок, и стал внимательно изучать, видя что-то только ему ведомое.
Старая женщина скорбно покачала головой – муж отдавался своей страсти весь, не оставляя ни капли, казалось бы, ни ей, ни дочке. За годы, проведенные рядом с ним, он возглавил цех литейщиков и не было никакой тайны в поведении медных расплавов, на которые он не знал бы разгадки. Жену главного литейщика уважали в городе, и жизнью своей она в целом была довольна, если бы не так много времени муж отдавал любимому делу. Но не за то ли и любила она своего Серого, что он – просто есть, и он – самый лучший? Вздохнув, она поправила на плече все ещё любимого после долгих лет брака человека парадную рубаху, и легонько толкнула его к двери дома:
— Иди уже, медный лоб! Тебя давно ждут старшие люди нашего города!
— Ладно, ладно, пошел… Вот те на, разве у меня была такая нарядная одежка? И что бы я без тебя делал, любимая моя Амишка! — назвал он ее юношеским прозвищем, данным еще в пору жениховства.
Она зарделась, отвернулась, украдкой смахнула набежавшую слезинку, и гордо выпрямилась перед набежавшими домочадцами – гордая супруга высокоуважаемого соплеменниками человека.
— И что рты раззявили? Быстро за дела! Эка невидаль – нашего хозяина пригласили на Совет Великие вожди и жрецы! Будь у него побольше времени, он бы на Совете руководил сам! А он – днями и ночами от печей не отходит, заботится о вашем благополучии, лоботрясы!
«Лоботрясы» шустро разбежались к оставленным занятиям – крутой нрав жены главы медников знали все.
Мне доложили о приходе главы литейщиков города. Старый по местным меркам – сорока лет, человек, оттолкнув с прохода стражника, двинулся прямо ко мне, признав старшего. Не давая раскрыть рта, сразу спросил:
— Вождь, скажи – где плавят это? — и показал зажатый в кулаке брусок бронзы.
Человек – по имени Серый, как его звали во всем городе, был сгорблен, обладал нездорового вида кожей и кашлял через каждую фразу, но его глаза… В них горел огонь фанатика своего дела – готового ради любимого дела на все.
— Я думал, — сказал он, — в последний раз я превзошел сам себя, отлив совершенно чистый металл, и лучшего добиться не удастся никому… Но это…
Человек сел прямо на пол, и неожиданно заплакал. Вдруг он вскинулся со своего места, подскочил ко мне и встал на колени.
— Вождь! Ты должен хотя бы показать мне того, кто владеет этим великим секретом… Если его нельзя раскрыть, я хочу хотя бы прикоснуться к Знающему, облеченному доверием Высокого Неба, могущему лить это чудо природы.
Я встал с места и поднял его на ноги.
— Ты – мастер, знающий не меньше, а может быть и больше этого человека. Но я попрошу его, и он научит тебя и твой народ делать и такой металл, и лучше. А взамен твои люди будут отливать твой металл, он тоже нужен Стране Великого Неба. В дарах Творца людям нет ничего бесполезного, все дается в свой черед и разным народам. Надо просто объединиться и поделить знания между всеми народами, вместе приумножить их – и тогда мы все вместе станем сильнее. Твоя медь и наша бронза, другие металлы – я покажу тебе их, сделают народ Неба самым великим народом в мире.
Я говорил привычные уже слова, а сам думал – мне просто, наверное, везет вместе с моими учениками на хороших людей. За все время я не встретил ни одного «негодяя в чистом виде», этакого «сторонника темных сил», живущего стремлением «отдать мир Тьме» или «поработить человечество». Даже наши противники, взять хоть бы и Безымянного, были искренни в своих побуждениях, и противостояли мне, по-своему понимая пользу свою и своего племени, даже в мыслях не отделяя себя от него. Кто-то скажет – пережиток родового, первобытно-общинного строя? Ну, раз так – я сделаю, все, чтобы такой «пережиток» стал моральной нормой всего человечества, к какому бы виду хомо оно ни принадлежало. Мастер охотно показал мне «производство», размещенное прямо в домах Аркаима. Печи, в промежутках между плавками используемые как бытовые, даже для копчения рыбы, имели поддув из колодцев холодным воздухом и дополнительный мехами постоянного дутья, приводимыми вручную и колесами, человеческими руками. Оригинальность технических решений была налицо, но – держать и дальше металлургию рядом с жильем было нельзя. Ядовитые пары приводили к высокой смертности детей и подростков. Сам литейщик был наглядным примером длительного воздействия металла – медные окислы в основном ядовиты, на организм. Волосы его даже имели слегка зеленоватый оттенок.
Мы договорились, что под руководством Дока, на которого оставим переоборудование и пуск новых печей и цехов с хорошей вентиляцией – соединения меди изрядно ядовиты, на пустыре за городом, наладим производство меди из местной руды. Сам же мастер с семьей и подмастерьями съездит на остров Веры, чтобы, во-первых, подлечиться – это немедленно было оформлено прямым приказом жреца как «воля Великого Вождя и Великого Неба», в одном флаконе. Понимайте, как хотите, но я не мог позволить себе потерять этого самородка и фанатика, в хорошем смысле этого слова. (Заодно противовес гномам будет – а то совсем разбаловались, хотя… Кто знает… думал я), во-вторых, мастер поможет обучить рудознатцев на предмет поиска медных руд в нашем районе, и вместе придумаем что-либо в части отливки и ковки железа.
Также Серый уговорил «на служебную командировку» отправить своих помощников глав кузнецов, полеводов, коневодов вместе с ткачами. Оказалось, что ремесленники ближе общались между собой, и лучше понимали друг друга, чем жреческая и военная элита города, что, впрочем, и понятно, мастера всегда найдут общий язык друг с другом. Караван мастеровых отправился, не дожидаясь ни праздников, ни пира – лица горели энтузиазмом и жаждой нового знания, за которым не страшно и за тридевять земель.
Чтобы занять людей, приехавших с вождями на Совет, затеяли большую стройку металлургических цехов на пустыре. От цехов провели неглубокий подземный ход – траншею, присыпанную землей, до стены внешней части города. За работу платили новыми деньгами. Док сработал пресс, и монетный двор неолита работал и день и ночь. По месту размещения цехов были соображения следующие. Если случиться нападение – цеха не страшно будет оставить врагу, пока будут грабить – люди сбегут по подземному ходу к городу. Народ работал с энтузиазмом, потому что впервые в этом мире общий труд был объединен не только общественной необходимостью, но и стимулом оплаты за труд.
