боится, что Пиа знает об этом и может рассказать скотоводам. Поэтому её и её семью держат взаперти до самой реализации плана.
— Наши Обряды популярнее его праздника, особенно с тех пор, как мы принесли гигантский камень, — сказала Джойа. — Трун, возможно, хочет испортить наше торжество, чтобы больше людей пошло к нему.
Ани чувствовала досаду.
— Я не могу просто сидеть здесь и гадать! Я должна хотя бы попытаться увидеть Пию. Я должна пойти на Ферму.
— Я завтра иду домой, — сказала Бидди. — Можем пойти вместе.
— Прекрасно, — ответила Ани.
*
Через два дня Ани сделала то же, что и Бидди, и подошла к Ферме через Восточный Лес, чтобы оставаться незамеченной, пока не выйдет в нескольких шагах от дома Пии. Но на полпути она услышала голоса группы мужчин и остановилась, прислушиваясь.
Она не могла разобрать слов, но поняла, что это были земледельцы, а не лесовики. Голоса звучали непринуждённо и дружелюбно. Мужчины занимались чем-то более или менее безобидным, догадалась она.
Она подкралась ближе, прячась в густых зарослях, пока не увидела их. Она заметила, как один нёс лук, а другой стрелял. Пока он целился, стояла тишина, затем последовали приглушённые комментарии. Видимо, о том, насколько точным был его выстрел.
Они упражнялись в стрельбе из лука.
Она обошла их стороной, стараясь остаться незамеченной, и продолжила путь. Она задалась вопросом, а зачем земледельцам упражняться в стрельбе? Это казалось бессмысленным. Их стрелы могли свалить самого крупного оленя, но земледельцы редко охотились. Они были слишком заняты уходом за своими посевами.
Она достигла южной опушки леса и, стоя в тени, оглядела то, что было перед ней.
У хижины Пии и Даффа стоял дюжий стражник. Дверной проём был наглухо закрыт плетёной калиткой во весь рост, что было необычно для этого времени года. В тёплую погоду все пользовались половинчатыми калитками, пропускавшими воздух. Козы Пии бродили на свободе и объедали ростки пшеницы на вспаханном поле.
Ани не видела способа попасть в хижину, поэтому решила попытаться пробраться ближе и заговорить с ней через стену.
Стражник сидел на земле и сосредоточенно занимался чем-то, что держал в руках. Ани мгновение понаблюдала и поняла, что он плетёт тетиву. Он катал по бедру крепкие, гибкие животные жилы, скручивая их, и рядом с ним стояла корзина, в которой, вероятно, лежали другие вычищенные и высушенные жилы. Длинная тонкая ветка, прислонённая к стене дома, была подходящей длины и толщины для лука. Ей не хватало тетивы, и, очевидно, именно её и делал стражник.
Похоже, земледельцы вооружались. Но для чего?
Она пошла через поле к дому, ступая мягко. Стражник разглядывал результат своей работы.
Она была уже почти у цели, когда он заметил её краем глаза. Он поднял голову, мгновение смотрел, а затем крикнул:
— Эй, ты! Уходи!
Она говорила, не останавливаясь:
— Я просто хочу поговорить с Пией. Ты же не остановишь меня, правда?
Он встал и зашагал ей навстречу.
Ани закричала во весь голос:
— Пиа! Ты там? Это Ани!
Голос Пии ответил ей, приглушённый стенами дома, но едва слышный:
— Ани! Я здесь!
— Ты в порядке?
— Мы в плену.
Стражник подошёл к Ани вплотную, но она увернулась и крикнула:
— С Олином всё в порядке?
— Да, но я должна тебе кое-что сказать.
Стражник ударил Ани дубиной сзади, сильный удар по голове вызвал мучительную боль. Она упала на землю, раненая и оглушённая. Она слышала крики Пии, но не могла разобрать слов. Ей хотелось встать, но она не могла собрать силы. Она встала на четвереньки и попыталась сфокусировать взгляд. Пиа кричала что-то о походе Джойи, но Ани не могла разобрать, а стражник начал орать на неё.
Она почувствовала, как её подняли с земли и понесли через поле. Каждый шаг стражника отдавался болью в голове.
— Ты должна покинуть Ферму и никогда больше не возвращаться, — сказал он ей. — Но я не оставлю тебя у леса. Я отведу тебя до самой Полосы.
Он остановился и опустил её на землю, так крепко сжав ей руку, что стало больно, а затем повёл её через поля, мимо фермерских домов и хранилищ. Люди, работавшие в полях, смотрели на неё. Многие, должно быть, узнали её. Вероятно, все они знали, что сделали с Пией и её семьёй.
Ани всё запоминала и собиралась обдумать это, когда перестанет болеть голова.
Стражник не отпускал её, пока они не дошли до северной границы Полосы, где обработанные земли сменились лугами. Он толкнул её вперёд и сказал:
— Если я ещё раз тебя увижу здесь, я тебя убью.
Она, пошатываясь, шла, пока не скрылась из виду фермерских земель, затем легла на траву и стала отдыхать. Постепенно боль в голове утихла, и она начала ясно мыслить.
Пиа и её семья были в порядке, хоть и жили в очень стеснённых условиях. Но на Ферме назревало что-то опасное. Упражнения в стрельбе, тетивы, стража. Земледельцы определенно готовились к войне. И она должна была начаться в день Середины Лета.
*
— Я же говорил! — взревел Скагга. — Я говорил, что однажды у нас будет война с земледельцами, и вот моя правота доказана!
— Да, Скагга, ты был прав, — сказал Кефф. — Теперь главный вопрос, как нам к ней подготовиться?
Скагга наслаждался моментом.
— К вашему счастью, — сказал он, — у меня полный склад луков и стрел, которые я велел сделать после панического бегства три года назад. Мы можем вооружить практически всё наше взрослое население.
— Оружие ещё в хорошем состоянии?
— Лукам, может, понадобятся новые тетивы, вот и всё.
— Я видела, как земледельцы упражняются в стрельбе, — сказала Ани. — Нам следует делать то же самое.
— Я соберу самых сильных молодых мужчин и женщин, как в прошлый раз, и обучу их.
Ани очень не хотела, чтобы Скагга был главным. Он будет импульсивен и безрассуден. Но она осторожно разузнала настроения перед собранием, и из тех немногих, кто знал, что происходит, большинство считало, что Скагга должен возглавить оборону. У него был правильный настрой. Ани придётся искать способы его сдерживать.
— Пию заперли до дня Середины Лета, что, должно быть, означает, что нападение произойдёт именно тогда, — сказала Ани. — В тот день у нас будут толпы гостей на Обряд. Как мы организуем нашу защиту?
— Я бы хотел, чтобы
