Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
И это было правдой. У нас имелись шпионы, и у врагов тоже, и, если бы я раскрыл, что собираюсь предпринять, Зигфрид и Эрик перекрыли бы канал судами и оставили бы своих людей в большом римском доме у реки. Тогда мы бы погибли еще на причалах.
Мы и сейчас могли погибнуть, потому что я не знал, сможем ли мы отыскать разрыв в обвалившемся мосту, а если отыщем, сумеем ли через него проскочить, там, где уровень воды понижается и река бурлит. Если мы промахнемся, если одно из судов отклонится всего на половину длины весла к югу или к северу, его снесет на зубья свай и людей вышвырнет в реку. И я даже не услышу, как они тонут, потому что оружие и доспехи мигом утянут их на дно.
Стеапа все это время размышлял – как всегда неспешно, – но теперь задал умный вопрос.
– Почему бы не высадиться перед мостом? – предложил он. – Там ведь должны быть ворота в стене?
– Там есть дюжина ворот, – ответил я, – ну, может, десяток, и Зигфрид все их перекрыл. Но меньше всего он ожидает, что суда попытаются проскользнуть через брешь в мосту.
– Потому что суда разбиваются там? – спросил Стеапа.
– Потому что суда разбиваются там, – подтвердил я.
Однажды я видел, как такое случилось, наблюдал, как торговый корабль плыл через разрыв в мосту между приливом и отливом и рулевой отклонился слишком далеко в сторону, так что сломанные сваи сорвали обшивку со дна корпуса. Брешь в обвалившемся мосту была всего сорок шагов шириной и, когда река была спокойной – ни прилив, ни ветер не пенили воду, – выглядела безобидной. Но она никогда не бывала безобидной. Лунденский мост был убийцей, а чтобы захватить Лунден, мне придется миновать мост.
А если мы выживем? Если сможем найти римскую пристань и высадиться на берег? Тогда нас будет немного, а врагов – множество, и некоторые из нас погибнут на улицах раньше, чем войско Этельреда сумеет перебраться через стену.
Я прикоснулся к рукояти Вздоха Змея и ощутил под пальцами маленький серебряный крест, вставленный в рукоять. Подарок Хильды. Подарок любовницы.
– Ты еще не слышал, чтобы куковала кукушка? – спросил я Стеапу.
– Нет.
– Время трогаться в путь, – сказал я. – Или хочешь меня убить?
– Может, позже, – ответил Стеапа. – Но сейчас я буду сражаться рядом с тобой.
И нам действительно предстояло сражаться. Это я знал – и прикоснулся к своему амулету-молоту, молча молясь в темноте, чтобы я выжил и увидел ребенка, которого носит Гизела.
А потом мы двинулись на юг.
Осрик, который вывез из Лундена меня и отца Пирлига, был одним из наших капитанов. Вторым капитаном был Ралла, человек, доставивший моих воинов туда, где мы устроили засаду датчанам, чьи трупы я подвесил над рекой. Ралла уже и не помнил, сколько раз преодолевал разрыв в лунденском мосту.
– Но я никогда не проделывал такое ночью, – сказал он, когда мы вернулись на остров.
– Но это можно сделать?
– Нам предстоит это выяснить, господин, не так ли?
Этельред оставил сто человек, чтобы охранять остров, где лежали в грязи суда. Командовал стражами Эгберт, старый воин, о власти которого говорила серебряная цепь, висящая у него на шее.
Когда мы неожиданно вернулись, Эгберт окликнул меня; он мне не доверял и считал, что я отказался от атаки с севера потому, что не желал успеха Этельреду.
Мне было нужно, чтобы Эгберт дал мне людей, но чем дольше я умолял, тем враждебнее он становился. Мои люди поднимались на два корабля, бредя по холодной воде и перебираясь через борта.
– Откуда я знаю, что ты не собираешься вернуться в Коккхэм? – подозрительно спросил Эгберт.
– Стеапа! – крикнул я. – Скажи Эгберту, что мы делаем.
– Убиваем датчан, – прорычал Стеапа от лагерного костра.
Пламя отражалось в его кольчуге и в суровых, диких глазах.
– Дай мне двадцать человек, – умолял я Эгберта.
Он пристально посмотрел на меня и покачал головой:
– Не могу.
– Почему?
– Мы должны охранять госпожу Этельфлэд, – сказал он. – Таковы приказы господина Этельреда. Мы здесь для того, чтобы ее защищать.
– Тогда оставь двадцать человек на ее корабле и отдай мне остальных!
– Не могу, – упрямо сказал Эгберт.
Я вздохнул.
– Татвин дал бы мне людей, – сказал я.
Татвин был командиром гвардии отца Этельреда.
– Я был знаком с Татвином, – продолжал я.
– Знаю, что ты был с ним знаком. Я тебя помню.
Эгберт говорил отрывисто, давая понять, что я ему не нравлюсь. Когда я был юношей, я несколько месяцев прослужил под началом Татвина. Тогда я был дерзким, амбициозным и высокомерным. Очевидно, Эгберт считал, что я все еще дерзкий, амбициозный и высокомерный. И возможно, не ошибался.
Он отвернулся, и я подумал, что разговор окончен, но он просто наблюдал за бледным, призрачным силуэтом, появившимся за лагерными кострами. Это была Этельфлэд. Она, очевидно, заметила наше возвращение и, завернувшись в белый плащ, сошла вброд на берег, чтобы выяснить, что мы делаем. Волосы ее не были уложены и золотыми спутанными локонами падали на плечи. С ней был отец Пирлиг.
– Ты не отправился вместе с Этельредом? – удивленно спросил я валлийского священника.
– Его светлость решил, что ему больше не нужны советы, – сказал Пирлиг, – поэтому попросил меня остаться здесь и молиться за него.
– Он не просил, – поправила Этельфлэд, – он приказал тебе остаться и молиться.
– Так и было, – согласился Пирлиг, – и, как ты видишь, я оделся для молитв.
Он был в кольчуге и с мечами у пояса.
– А ты? – с вызовом спросил он меня. – Я думал, ты движешься к северной части города?
– Мы собираемся спуститься вниз по реке, – объяснил я, – и напасть на Лунден с пристани.
– Могу я отправиться с вами? – тут же спросила Этельфлэд.
– Нет.
Она улыбнулась, услышав резкий отказ.
– А мой муж знает, что ты делаешь?
– Узнает, моя госпожа.
Она снова улыбнулась, потом подошла ко мне и откинула полы моего плаща, чтобы ко мне прислониться. Этельфлэд натянула мой темный плащ поверх своего белого.
– Мне холодно, – объяснила она Эгберту, на лице которого читалось удивление и негодование.
– Мы старые друзья, – сказал я Эгберту.
– Очень старые, – подтвердила Этельфлэд, обхватив меня за талию и вцепившись в меня.
Эгберт не мог видеть ее рук под моим плащом. Я чувствовал ее золотые волосы у себя под подбородком, чувствовал, как дрожит ее худенькое тело.
– Я считаю Утреда своим дядей, – сказала Этельфлэд Эгберту.
– Дядей, который собирается даровать победу твоему мужу, – заметил я, – но для этого мне нужны люди. А Эгберт не даст мне людей.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
