После жестокого разгрома пятнадцать сидельцев забайкальских под водительством Варашникова с примкнувшими к ним Безымянным и его помощниками в числе четырех человек, устремились вверх по течению Ишима. Поселенья и городки обходили дальней стороной, поднимаясь выше и выше. Жрец знал дорогу к Острову Веры – пришельцы не скрывали ничего – по глупости – решил жрец. Раз основные силы пришли в Аркаим, то оставшиеся женщины и дети в городке на острове серьезного сопротивления не окажут, а там много хороших вещей, можно неплохо поживиться! Старый жрец не заметил, как перенял от своего случайного союзника всю бандитскую мораль и мировоззрение. Впрочем, еще вопрос, кто от кого дряни больше нахватался!
Банда, пользуясь проторенной дорогой, и сторонясь даже посыльных и гонцов – они уже часто ходили этим маршрутом, для соблюдения скрытности, незаметно подошла к берегу озера Тургояк. Елка уже убежала с помощницами-целительницами мне на помощь, экспедиции еще не вернулись, племя питекантропов осваивалось в новой жизни на берегу озера под чутким руководством Рябчика. В поселке оставалось две децимы стражников – частично распущенной на побывки к родне, частично занимающейся рыбалкой поблизости от городка, гномы маялись дурью на своей поляне с самолетом, работал в четверть силы кухонный блок. Мелкий народец детсадика рассредоточился на противоположной стороне острова от лагеря и наслаждался жизнью среди осенних ягодников, обирая редкие уцелевшие брусничины, лакомясь при случае переспевшей черникой, пробуя на вкус раннюю клюкву – известно всем, что ее лучше брать битую морозом весной. Урожай – собран. Кожи – обработаны. Поля подготовлены к новому севу весной. Люди, пользуясь коротким теплом бабьего лета, занимаются повседневными делами, а больше – отдыхают. Начнется Большая охота – переход стад на зимние пастбища, станет не до отдыха, лагерь наполнится шумом и суетой, мельканием новых и старых лиц. А пока – можно отдохнуть, занимаясь повседневным вполсилы.
Посреди лагеря, на скамеечке около «точки выброса» с утоптанной глиняной площадкой, увенчанной огромными часами-ходиками с маятником и гирями в прочном дубовом корпусе, покрытом листами золота от сырости, сидел Федор Автономов. Он тоже использовал для отдыха свободную минуту. Но его деятельной натуре было не по нутру праздное сидение, и он прикидывал, за что бы взяться в первую очередь – то ли пойти, проверить, чем занимаются хитрые гномы, последнее время занимающиеся спустя рукава на обязательных утренних тренировках – как будто ночами не спят (Федор не подозревал, что он попал догадкой прямо в цель – гномы по полночи сидели в мастерских, ваяя детали двигателя к «ероплану»). А может, плюнуть на гномов – общение с безалаберными механиками не доставляло ответственному человеку Феде никакого удовольствия, и он большой дружбы с ними не водил, и общался лишь по необходимости. Федька почти уже решил – пойти в каптерку и проверить организацию хранению запаса доспехов для Стражи – гномы сделали двадцать нагрудников и шлемов при помощи пресса, но к ним еще надо было закрепить поддоспешники, промазать салом и поставить на отведённые места, а еще и ремни крепежные получить у кожевников – те еще не вроде бы не готовы? Да… дел – немерено, он же расселся! Мысленно выругав себя, юноша встал, и сделал первый шаг к воротам, чтобы идти в сторону кожевенной мастерской. Ворота, по случаю ясного осеннего дня были открыты, и в створе была видна противоположная от лагерной пристань на галечнике – мы взамен разрушенной людоедами давно отстроили капитальный дубовый причал для плота-парома. Паром был оборудован килем – большим веслом и гребными колесами по бокам, на манер старинных пароходных. Только в движение колеса приводились мускульной силой паромщика – колеса закреплены были на единой медной оси, которая была изогнута на манер ручки коловорота, для двух «движителей», соответственно. Если гости торопились – кто-нибудь помогал стражу, а чаще страж подпрягал к нудной работе гостей. На галечнике стояли сараи-хранилища, лавки для приходящих торговцев, и находился постоянный дежурный – обычно стажер стражников, управляющий паромом и надзирающий за порядком среди приезжающих к нам в гости. Гости появлялись, понятно, не часто, но – служба должна быть организована как положено.
Глазам командира стражников предстала любопытная сцена – десяток людей, вооруженных кирками и лопатами выкатилась на пляж у пристани. Они что-то сказали стражнику. Он им ответил. Десяток погрузился на плот. После короткой перепалки стражник ухватился за рычаг, и плот медленно двинулся к острову.
«Что за народ? Для возвращения наших еще долго – минимум месяц. Посыльные? Вряд ли – учителя посыльных грузят, как тех еще ишаков – по два веса, и у наших тележки ручные для груза,» – думал Федя: «Ведут себя вроде мирно – да сейчас издалека намерений не определишь… на всякий случай надо послать на полигон-стрельбище за свободной, и в казарму – за отдыхающей сменой.» Сняв часовых с башен, он коротко приказал им собрать всех свободных бойцов, назначив за себя в собирающемся подкреплении десятника из «мамонтят» – Ёжика, носившего это имя, странноватое для людей, охотящихся на мамонтов, с гордостью. Ежиком он стал за успехи в фехтовании – на равных бился с самим Тормасовым и Тереховым – признанными авторитетами племени в этом искусстве. Терехов ему как-то и сказал – ты как тот ежик – куда ни атакуй, везде на иголку наткнешься. Любимым видом оружия у него был короткий бронзовый гладиус – полтора локтя длиной. Булат гномы пока только обещали, хоть в целом закаленная легированная сталь получалась уже… но над годной для шпаг и боевых сабель, мечей и плеч арбалетов надо было еще работать и работать. Гладиусом же можно фехтовать – лучше, и рубить не намного хуже чем кхукри. Он был у многих стражником вторым, а то и первым оружием – кхукри в фехтовании сложней и «своевольней» из-за того самого смещенного центра тяжести, позволяющего с легкостью рубить этим ножом, нанося страшные раны. Ежик, получив команду «сбор», не стал сразу нестись с имеющимся личным составом на площадь. Парень поступил именно так, как его учили – надо собрать силы в кулак? Надо. Значит – двое посыльных полетели в разные стороны по острову, предупреждая встречных-поперечных о возможной опасности, стражей направляя к месту сбора – оврагу у гимнастической площадки, где можно укрыться, женщин и детей – в укрытие на дальней стороне острова.
Через десяток минут, пока плот ни шатко, ни валко, полз к берегу острова Веры, население острова сработало по не раз отрепетированному плану – боевые силы накопились в укрытии, позволяющем атаковать пришельцев на территории лагеря, медицина – женщины под руководством Лены-Солнышка на всякий случай собрались в чаще с запасом перевязочных средств, а медпункт был закрыт блоком из тяжеленных дубовых бревен с хитрой закладкой внутри – не враз вытащишь, если не знаешь откуда. Дети и свободные женщины, услышав переливы пения сорокопута – это в осеннем-то лесу! – шустро со всех сторон устремились к потаенному укрытию в глубине леса, чтобы там вооружиться припрятанным оружием и по сигналу – пороховой черной ракете – следовать к поселению союзников – племени Кремня, самому близкому, вызывать оттуда подкрепление, звать на помощь Волков и Мамонтов. Учитель называл это народным ополчением и подчеркивал, что любого врага можно одолеть совместными усилиями.
