Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
– Собираешься вздремнуть? – спросил присоединившийся к Финану отец Пирлиг.
– Идем к воротам, – повторил я.
* * *
Это было похоже на сон. Я шел, но мысли мои блуждали где-то в другом месте.
«Вот так мертвец и ходит по нашему миру», – подумал я.
Потому что мертвец и впрямь вернулся. Не Бьорн, притворившийся, будто встал из могилы. Но в самой густой темноте ночи, когда никто из живых не может их увидеть, мертвые бродят по нашему миру.
«Они должны лишь наполовину видеть этот мир, – подумал я, – словно знакомые им места подернуты зимним туманом».
И я гадал – не наблюдает ли сейчас за мной отец. Почему я подумал о нем? Я не любил отца, и тот не любил меня. Он умер, когда я был еще мальчиком. Но отец был воином. Поэты слагали о нем песни. И что бы он подумал обо мне?
Я шел по Лундену, вместо того чтобы атаковать Беббанбург. Ведь именно Беббанбургом я и должен был заниматься: я должен был отправиться на север, потратить все свое серебро на то, чтобы нанять людей и повести их на штурм по перешейку земель крепости, а потом вверх, на стену, к высокому дому, где мы смогли бы учинить великую резню. Тогда я смог бы жить в своем доме, в отчем доме, отныне и всегда. Я смог бы жить рядом с Рагнаром и быть далеко от Уэссекса.
Однако мои шпионы – а в Нортумбрии на моем жалованье была дюжина шпионов – рассказали, что дядя сделал с моей крепостью. Он закрыл дальние от моря ворота. Он полностью снес их и на их месте возвел каменные высокие укрепления. Теперь тому, кто пожелал бы проникнуть в крепость, пришлось бы идти по тропе, тянувшейся к северному краю утеса, на котором стоял Беббанбург. И каждый шаг по этой тропе проходил бы под новыми высокими стенами, откуда нас непрерывно бы атаковали. А у северного края крепости, где ярится и бьется о скалу море, тропа кончалась у маленьких ворот, за которыми была крутая дорога, ведущая к еще одной стене и еще одним воротам.
Беббанбург был запечатан, и, чтобы взять его, требовалась армия, на которую не хватило бы всего накопленного мной серебра.
– Пусть вам повезет!
Женский голос вырвал меня из раздумий.
Люди старого города не спали; они видели, как мы проходим мимо, и приняли нас за датчан, потому что я приказал своим людям спрятать нагрудные кресты.
– Убейте ублюдков-саксов! – крикнул кто-то еще.
Наши шаги отдавались эхом от стен высоких домов, не ниже трехэтажных. Некоторые кирпичи этих домов были красиво разукрашены, и я подумал, что некогда такие дома стояли по всему миру.
Я вспомнил, как в первый раз взобрался по римской лестнице и как странно себя при этом чувствовал. Я знал – пройдет время, и люди должны будут воспринимать такие вещи как нечто само собой разумеющееся.
Теперь мир состоял из навоза, соломы и гниющего дерева. Конечно, у нас имелись каменные кладки, но быстрее было строить из дерева, а дерево гнило. Однако, похоже, это никого не заботило. Весь мир сгниет, когда мы соскользнем из света во тьму, став еще ближе к черному хаосу, в котором закончится этот средний мир, – тогда, во время конца света, боги будут сражаться друг с другом и вся любовь, свет и смех растают.
– Тридцать лет, – сказал я вслух.
– Это тебе столько? – спросил отец Пирлиг.
– Это столько стои́т господский дом, – ответил я, – если только ты не чинишь его все время. Наш мир разваливается на куски, отец.
– Господи, какой ты мрачный, – весело отозвался Пирлиг.
– И я наблюдаю за Альфредом, – продолжал я, – и вижу, как он пытается привести наш мир в порядок. Списки! Списки и пергамент! Он похож на человека, возводящего плетни, чтобы остановить наводнение.
– Укрепи плетень получше, – вмешался Стеапа, прислушивавшийся к нашей беседе, – и он повернет поток.
– И лучше уж бороться с наводнением, чем в нем тонуть, – заметил Пирлиг.
– Посмотри на это! – сказал я, показывая на вырезанную из камня голову чудовища, прикрепленную к кирпичной стене.
Таких чудовищ я никогда еще не видел. То был громадный косматый кот с открытой пастью; под ним был обколотый каменный резервуар – значит некогда вода лилась из пасти в эту чашу.
– Смогли бы мы смастерить такое? – горько спросил я.
– Есть мастера, которые умеют делать такие вещи, – ответил Пирлиг.
– Тогда где они? – сердито вопросил я.
И я подумал, что все эти вещи: резьба, и кирпичи, и мрамор – были сделаны до того, как на остров пришла религия Пирлига. Не потому ли разлагается мир? Может, истинные боги наказывают нас за то, что столько человек поклоняются распятому богу? Но я не сказал об этом Пирлигу, я промолчал.
Дома нависали над нами, кроме одного, – он рухнул и лежал в руинах.
У стены рылся пес; он остановился, задрал лапу, потом повернулся и зарычал на нас. В доме плакал младенец. Наши шаги эхом отдавались от стен.
Большинство моих людей молчали, опасаясь привидений, которые, по их мнению, обитали в этих памятниках былых времен.
Ребенок снова заплакал, еще громче.
– Там, должно быть, молодая мать, – радостно сказал Райпер.
Райпер – было его прозвище, оно означало «вор». Воин был тощим англом с севера, умным и хитрым. Хорошо хоть он не думал о привидениях.
– На твоем месте я бы предпочитал коз, – отозвался Клапа, – они не возражают против твоей вони.
Клапа был датчанином, поклявшимся мне в верности. И он действительно верно мне служил – огромный парень, выросший на ферме, сильный, как бык, и всегда жизнерадостный. Они с Райпером были друзьями и все время подтрунивали друг над другом.
– Тихо! – сказал я, прежде чем Райпер успел огрызнуться.
Я знал: мы приближаемся к западной стене.
Над тем местом, где мы высадились на берег, город раскинулся на широких уступах холма, на вершине которого находился дворец. Но теперь холм стал ниже, значит мы приблизились к долине реки Флеот.
Позади нас небо светлело, начиналось утро. Этельред, наверное, решил, что я не смог предпринять свою предрассветную ложную атаку. Я боялся, что, поверив в мою неудачу, Этельред и сам не станет атаковать. Может, он уже ведет своих людей обратно на остров? В таком случае мы останемся одни, окруженные врагами, и будем обречены.
– Господи, помоги нам, – внезапно сказал Пирлиг.
Я поднял руку, чтобы остановить людей, потому что впереди, как раз перед тем местом, где улица ныряла под каменную арку, называвшуюся Воротами Лудда, стояла толпа. Вооруженная толпа. На шлемах, топорах и наконечниках копий отражался неяркий свет только что вставшего, подернутого облаками солнца.
– Господи, помоги нам, – снова сказал отец Пирлиг и перекрестился. – Их там, должно быть, две сотни.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
