бывают разговорчивы, – слуга не удержался: губы его расплылись в улыбке, обнажив торчащие во все стороны зубы:
– Я принес вам большую чашу соуса!
Се Юнь вернулся к столу, ополоснул палочки кипятком, расставил посуду, затем переложил часть лапши Чжоу Фэй себе, а из своей миски достал несколько кусочков мяса и отдал ей.
– Эй, не надо… – возмутилась Фэй.
– Ешь скорее, – сказал Се Юнь и улыбнулся: на щеках появились едва заметные ямочки – и не разглядишь, пока не всмотришься как следует. – Этот соус слишком хорош, чтобы мешать его с мясом: испортишь и то и другое – преступление сродни оскорблению красавицы!
Чжоу Фэй за последние дни только и делала, что со всех ног убегала от смерти, однако успела понять его нрав. Господину Се природа преподнесла два подарка: быстрые ноги и болтливый язык. Голова его полнилась безумными затеями и нелепыми доводами: вздумай он вдруг доказать, что солнце всходит на западе, целый день вещал бы без умолку, пока все не прониклись бы искренней верой в эту чушь.
Фэй не стала тратить слов понапрасну и просто спросила:
– А что такое Союз Странников?
Се Юнь перемешал лапшу с соусом и ответил:
– Слышала про Братство Нищих?
Чжоу Фэй кивнула.
– У них связи по всей Поднебесной, есть даже старейшины и главы округов: все земли поделены между ними, и каждый занимается своими делами, в чужие не лезет, строго соблюдая кодекс чести. Все они его придерживаются, у них даже иерархия есть: ученик перед тобой или старейшина, легко определить по числу мешков за спиной. Так что, можно сказать, все в рамках закона. Союз Странников, конечно, чем-то на них похож – тоже сборище оборванцев. Но, как говорится, возчиков, лодочников, носильщиков, дельцов и хозяев постоялых дворов всегда лучше казнить, чем миловать. Словом, темными вещами занимаются.
– Кого… Каких таких дельцов? – не совсем поняла Чжоу Фэй.
– Ешь, пока не остыло. Слушать меня можно и с набитым ртом, – Се Юнь постучал пальцами по столу и продолжил, лишь когда она снова принялась за лапшу: – Возчики, лодочники, носильщики, дельцы и хозяева постоялых дворов – все они от рождения и до самой смерти только и делают, что переходят с места на место в поисках лучшей жизни. Конечно, сами по себе они могут быть не так уж плохи, но редко бывают чисты на руку, а за всеми не уследишь, потому и закон к ним суров. Если по воле случая в их лапы попадет какая-нибудь глупая овечка с мешком серебра – что ж, это будет стоить ей жизни, и пусть пеняет только на себя и свою судьбу.
Сердце Чжоу Фэй екнуло. При мысли об У Чучу, хрупкой барышне из благородной семьи, оказавшейся в руках этих оборванцев, еда комом встала в горле.
– Вот их и называют Союзом Странников, – продолжил Се Юнь. – Вожака у них нет, но они все друг друга знают. Их люди повсюду, и ни «белых», ни «черных» дел они не чураются. Если ты свой, знаешь их законы и тайные знаки, тогда можешь быть спокоен, ведь собственные правила для них священны. И вещи и письма доставят, и сведения нужные найдут – все будет исполнено. Эта часть услуг называется «вести дела по-белому». Про черные делишки умолчу – догадаешься сама. Господина Бая не бойся, на него можно положиться: он служит моему брату и знает с десяток связных Cоюза. С ним хоть сразу в логово Северных псов иди – даже там найдет, с кем трапезу разделить.
Чжоу Фэй кивнула. Раньше она себя считала темной лошадкой, но теперь поняла: Сорок восемь крепостей не убирали разбойничьи знамена, только чтобы досадить Северному императору. А в глазах людей вне стен заставы она оставалась невинным цветочком, выращенным в теплицах очередной праведной школы.
Немного поразмыслив, Фэй спросила:
– Значит, через них можно разыскать людей или отправить письмо?
– А? – не понял Се Юнь.
– Нам нужно найти госпожу Ван: я беспокоюсь о ней. Сначала брат ушел без предупреждения, потом я пропала. Она понятия не имеет, где мы, а когда вернется домой, как ей отчитываться перед моей матерью? Наверняка бабушка Ван сильно переживает. Надо еще сообщить ей обо всем, что случилось с шисюном Чэньфэем… И старших уведомить о предателях среди связных заставы. Неизвестно еще, сколько людей в этом замешано…
Се Юнь смерил ее удивленным взглядом:
– И как только все это умещается в такой маленькой головушке?!
Поток мыслей оборвался, Чжоу Фэй скосила на Се Юня поникший взгляд, а брови нахмурила еще сильнее – ее вдруг охватила ужасная тоска по дому. В Сорока восьми крепостях голова Чжоу Фэй была свободна от тяжких дум: они даже с Ли Шэном редко мерились силами, и дни напролет Фэй проводила в совершенствовании да время от времени возилась с Ли Янь. Покидая заставу, она собиралась лишь сопроводить госпожу Ван и даже ни разу не поинтересовалась, где именно находятся тайные посты для связи. Но ничто не вечно: Фэй глазом моргнуть не успела, как осталась один на один с уймой забот.
Се Юнь достал из-за пазухи маленький бумажный сверток и протянул ей:
– Держи.
Чжоу Фэй настороженно приняла подарок и развернула бумагу. Внутри оказались сладости, судя по всему, самодельные – и где только он их достал? Нарезаны они были грубо, большими кусками, – неосторожный ребенок мог бы запросто такими подавиться. Фэй недоверчиво посмотрела на Се Юня:
– Так вот по каким важным делам ты ходил с самого утра? Провозился столько, чтобы купить горстку сладостей?
– А разве это не важное дело? – самодовольно покачал головой Се Юнь. – У всех нас по два глаза, но кому-то милее великие завоевания и мировое господство, а мне – улыбка красавицы. О вкусах не спорят. Лично я своим выбором доволен.
– Брат Се, – нарочито улыбнулась Чжоу Фэй, – ты бы лучше в цингуне так упражнялся, как в красноречии. А то беды не миновать.
С первого этажа донесся громкий стук. Двери постоялого двора всегда были открыты, но гость явно желал как можно громче сообщить о своем прибытии. Чжоу Фэй вздрогнула и выглянула из окна.
На крыльце стоял тощий человек с острым подбородком, впалыми щеками и тонкими губами. Лицо его напоминало клюв бога грома Лэйгуна, а приделай ему шерсть, прибывший и вовсе сошел бы за ручную обезьяну. Незнакомец весь был одет в белое, а за спиной у него сгрудилось целое погребальное шествие, словно эта толпа только что закончила оплакивать покойника. Тощий человек-обезьяна надменно поднялся на высокий порог, окинул крошечный постоялый двор «Три весны» оценивающим взглядом, затем слегка улыбнулся и, сложив руки в приветствии, обратился
