Елена Невейкина - Наследница

— Понимаешь, Штефан, я хочу, чтобы дядя знал, что я не эгоистка, что я всегда помню о нём, — (В этот момент в комнату с очередной чашкой отвара шагнул Юзеф, но его никто не заметил). — Я так виновата перед ним! Но я всё исправлю. Вот вернусь и всё исправлю. Ведь я его люблю. Я знаю, он переживает нашу разлуку… А теперь ещё война. Но я всё ему объясню при встрече, и мы больше никогда не расстанемся.

— Не волнуйтесь, панна Элена, он тоже любит вас, значит простит. Вы вернётесь, и всё будет в порядке. А сейчас вам нужно поспать, — Штефан поправил подушку и, повернувшись, увидел закрывающуюся дверь.

Дни шли, а для Элен ничего не менялось. Она всё также пила какие-то отвары, настойки, иногда ощущала вкус куриного бульона, иногда — тёплого молока. Но всё это происходило как будто не с ней. А потом настал момент, когда, в очередной раз, открыв глаза, Элен увидела абсолютно ясно всю комнату. Судя по освещению, было позднее утро, а за окном, находящемся за изголовьем, светило солнце. Элен с удовольствием потянулась и ещё раз осмотрелась. В это время в приоткрывшуюся дверь заглянула Роза. Увидев открытые глаза и улыбку на лице Элен, она просияла и вошла.

— Вот вы, наконец, и проснулись, — сказала она так, как будто Элен просто спала дольше обычного.

Вскоре пришёл Штефан, а за ним — Юзеф. Отвечая на их вопросы о самочувствии, Элен поняла, что болела, по-видимому, долго.

— И сколько прошло времени с тех пор, как я слегла? — спросила она и, увидев, как переглядываются Штефан с Юзефом, сказала: — Я же всё равно узнаю.

— Сегодня начался десятый день, — ответил Штефан.

— Десятый… Значит, Рождество уже прошло?

— Да. И наше, католическое, и ваше, православное. Оно как раз вчера было. Вон, Роза и её мать ходили в церковь и молили там за вас Бога. Видно, услышал он их, вот и стало вам легче, панна.

Элен улыбнулась, но ей стало грустно. Она так рассчитывала и в этом году побывать на Рождественской службе… Значит, не судьба.

— Это всё замечательно, — сказала она, переходя к более материальным темам, — но скоро ли мне принесут хоть что-нибудь поесть? Или нужно дожидаться обеда?

Роза тут же радостно ускакала на кухню, а Элен стала расспрашивать Штефана обо всём, что происходило. Юзеф вёл себя как-то странно: не подошёл, стоял в стороне и, если она задавала ему вопрос, отвечал односложно и только конкретно о том, что спрашивалось.

Через пару дней Элен спросила у Розы, почему она не видит у себя татарку-знахарку.

— Или она мне приснилась?

— Нет, она вам не приснилась, — ответила девушка, немного смущаясь. — Ей трудно ходить, вот она и попросила меня делать всё для вас. Вы не думайте, я умею! — воскликнула она. — Я давно уже у неё учусь. Только вот матушка ругается.

— Да я и не думаю ничего такого… А скажи-ка, когда примерно я смогу ходить, на лошади ездить? Ведь нам нужно в дорогу собираться.

— Ну, засобиралась! — заворчал вошедший Штефан. — Раз вы о дороге заговорили, панна Элена, значит, поправляетесь. Только не торопитесь, а не то, не ровен час, только хуже себе сделаете.

— Да, — подхватила Роза, — нельзя быстро вставать, сначала окрепнуть после болезни надобно.

— О! Слушайте, что вам лекарь с косичкой говорит, — подмигнув, сказал Штефан, — она своё дело знает.

Роза покраснела и выскочила из комнаты. Элен улыбнулась:

— Может, в дорогу и рано пока, но лежать я больше не могу. Сегодня обедать буду со всеми за столом. Ты скажи Розе, чтобы помогла мне одеться. Сегодня мне без неё не справиться будет.

Больше в своей комната Элен не ела, а на следующий день потребовала, чтобы ей помогли выйти во двор «хотя бы на полчаса». На полчаса Роза её не отпустила, но минут пятнадцать Элен провела на воздухе. После этого, обеспокоенная Роза помчалась за советом к бабе Зуле. Но та сказала, даже не дослушав:

— Раз сама захотела, значит, силы свои чувствует. Хуже, когда человека не поднять никакими уговорами. Вот и не спорь. Но рядом будь и следи, чтобы она не перестаралась.

Элен получила возможность гулять, всё больше увеличивая время прогулки. В конце концов, однажды, ни у кого не спросясь, сама оседлала свою лошадь и появилась на дворе верхом, вызвав ужас у Розы и её матери и одобрительную улыбку у Штефана. Что подумал Юзеф, осталось неизвестным, так как он, посмотрев молча на довольное лицо Элен, ушёл в дом.

За ужином Элен объявила, что намерена завтра проехаться по городу, чтобы оценить свои силы. Роза попыталась поспорить с ней, но, как и следовало ожидать, не добилась успеха. Тут, видя расстроенное лицо девушки, которая не смела больше возражать, но понимала, что всё может привести к новым сложностям, вмешался Штефан:

— Что это вы, панна Элена, придумали — в эдакий мороз верхом по городу шастать? Уж поездили один разок, хватит. Вон, после того никак в себя прийти не можете. Уж если вам так хочется развеяться, садитесь в санки да покатайтесь. Вон и Розу с собой возьмите, если матушка ей разрешит. Она вам город покажет. Покажешь? — обратился он к ней.

— Конечно, — кивнула она.

— Это она может, — согласилась хозяйка, — Роза мно-ого всяких баек о нашей Казани знает. Кто где жил, кого где убили, что где раньше стояло. И Кремль покажет и монастырь. И расскажет обо всём, что видит — только слушай! Но, конечно, если вы решите верхами ехать, она дома останется, не умеет она на лошади-то. Вот в санках — другое дело.

Взглянув на взволнованное лицо Розы, Элен согласилась, хоть и сильно подозревала, что здесь был некий заговор, чтобы не допустить верховой прогулки.

Возвращаясь назавтра домой с прогулки, Роза опять и опять возвращалась к истории царицы Сююмбике.

— Я вот всегда думаю: а правда она спрыгнула с той башни в Кремле или нет? Может, это придумал кто-нибудь? Ведь это грех — самой себя жизни лишить…

— Не знаю, — пожала плечами Элен, — может, и правда. Это по нашей вере самоубийство грех, а какая вера была у царицы, мы не знаем. Может она это грехом не считала. Знаешь, бывают в жизни такие моменты, что о грехе и не думаешь. А может, ей показалось, что уж лучше согрешить, чем всю земную жизнь мучиться.

Тем временем подъехали к воротам. Юзеф, сопровождавший их верхом и за всё время едва проронивший несколько слов, открыл ворота, пропустил сани и вновь закрыл за ними.

Помогая Элен переодеться, Роза продолжила разговор.

— А я слышала, что где-то на свете есть ещё такая башня, как наша. Тоже всё падает, а упасть никак не может. Это правда?

— Думаю, да. Сама я не была там, не видела, но читала, что в италийском городе Пиза есть такая башня.

— Вот бы посмотреть! — мечтательно вздохнула Роза.