Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 341
Это вызвало смех, на что Томас и рассчитывал. Томасу было все равно, сколько кроватей у отца Медоуза. Может быть, у него их десяток, да только возразить священник не мог, ибо не понимал того, что говорил англичанин.
– Вы только что сами убедились в том, что никакая она не нищенствующая, – продолжил Томас. – Она просто бесприютный человек, вроде нас с вами, а здешний народ ополчился против нее, потому что она не такая, как все. Так вот, если кто-то из вас все еще боится ее и все еще думает, что она принесет нам беду, убейте ее прямо сейчас.
Он отступил назад и встал, скрестив руки. Женевьева, которая не поняла ни слова из того, что он сказал, посмотрела на него с беспокойством на лице.
– Ну давайте, – сказал Томас своим людям. – У вас есть луки, мечи, ножи. У меня нет ничего. Просто убейте ее! Это не будет считаться убийством. Церковь говорит, что она должна умереть, так что, если хотите, можете совершить богоугодное дело.
Робби сделал полшага вперед, но, уловив настроение во дворе, дальше не двинулся.
Потом кто-то рассмеялся, а следом неожиданно засмеялись все. Женевьева все еще выглядела озадаченной, но Томас улыбался. Он поднял руки, и люди смолкли.
– Она остается и будет жить. А вас еще ждет много недоделанной работы. Так ступайте, черт возьми, и займитесь делом!
Томас увел Женевьеву обратно в замок, а Робби только плюнул им вслед. Войдя в комнату, Томас повесил на место распятие и закрыл глаза. Он молился, благодарил Господа за то, что она прошла испытание облаткой. И главное, за то, что она останется с ним.
* * *
Первые две недели Томас потратил на подготовку к осаде. В замке Кастийон-д’Арбизон имелся колодец, вода в нем была солоноватой и мутной, но раз есть колодец, то без воды защитники не останутся. А вот с провиантом дело обстояло хуже: от старого гарнизона англичанам досталось лишь несколько мешков отсыревшей муки, бочонок проросших бобов, кувшин прогорклого оливкового масла да несколько головок заплесневелого сыра. В первые дни англичане обшарили весь город и ближайшие деревни и заполнили запасами снеди весь подвал. Когда же вблизи все было подчищено, начались дальние вылазки. Для Томаса это была война как война, такая же, какая прокатилась по всей Бретани, добравшись чуть ли не до ворот Парижа. Человек десять он оставлял охранять замок, а остальные верхом следовали за ним в какую-нибудь деревню, платившую подати графу Бера. Они угоняли скот, опустошали амбары, а хижины поджигали. После двух таких вылазок к Томасу явилась депутация от одной деревни с предложением откупиться от наездов деньгами, а на следующий день прибыли еще два таких же посольства с мешками монет. Странствующие наемники быстро прослышали о том, что в Кастийон-д’Арбизоне обосновался удачливый командир, под началом которого можно разжиться деньгами и добычей. Не прошло и десяти дней, как Томас завладел городом, а у него под рукой уже оказалось более шестидесяти человек. У него было два верховых отряда, каждый день совершавших рейды по окрестностям, и почти каждый день Томас продавал излишки награбленного на рынке. Деньги он делил на три доли: одну для графа Нортгемптонского, одну для себя, которой делился с сэром Гийомом и Робби, и третью для солдат.
Женевьева всюду сопровождала Томаса. Томасу это не нравилось, он считал, что женщина в набеге – лишняя обуза, и запрещал солдатам, которые обзавелись подружками, брать их с собой. Но Женевьева по-прежнему боялась Робби и кое-кого из остальных, разделявших предубеждения шотландца, а потому уговорила Томаса не оставлять ее одну. Отыскав где-то в арсенале замка маленький обержон, она оттирала его песком и уксусом, пока руки ее не покраснели и не покрылись мозолями, но зато кольчуга засверкала, как серебро. Правда, обержон все равно болтался на ее стройной фигурке, как мешок, но она туго перепоясала его полоской желтой ткани, а еще одну такую же прицепила к макушке своего простого, подбитого кожей шлема. Народ Кастийон-д’Арбизона скоро привык видеть, как Женевьева, в серебристой кольчуге, въезжает в город во главе колонны верховых солдат, ведущих за собой вьючных лошадей, нагруженных добычей и гонящих украденный скот, и называл ее не иначе как «драга». В здешних краях все знали, кто такие драги – взбалмошные, смертельно опасные ведьмы, облаченные в светящиеся белые одежды. По глубокому убеждению горожан, Женевьева была ведьмой, приспешницей дьявола, и с его помощью приносила англичанам удачу. Как ни странно, большинство солдат Томаса после этих слухов стали ею гордиться. Лучники привыкли к тому, что в Бретани их считали адским отродьем, и, вопреки всем обычаям, гордились этим прозвищем. В конце концов, это наводило на людей страх, и скоро бойцы начали считать Женевьеву чем-то вроде живого талисмана, приносящего удачу.
Томас обзавелся новым луком. Большинство лучников, когда их старые луки изнашивались, просто покупали новые из запасов, которые доставлялись из Англии, но в Кастийон-д’Арбизоне таких запасов не было, и, кроме того, Томас умел и любил изготавливать это оружие сам. Первым делом он отыскал в саду Галата Лоррета подходящую тисовую ветку, отрубил ее, ободрал кору и снял наружный слой древесины. В результате получилась прямая палка, темная, как кровь, с одной стороны, и бледная, как мед, с другой. Темная сторона была сердцевиной тиса, сопротивлявшейся натяжению, а светлая представляла собой пружинистую заболонь. Именно сочетание этих двух древесных слоев с разными свойствами делало лук тугим и упругим, благодаря чему пущенная из него стрела летела, словно крылатый демон.
Новый лук оказался еще длиннее и мощнее, чем старый, и Томас порой думал, не слишком ли длинным его задумал, однако он упорно работал ножом, придавая дереву нужную форму, и в конечном счете добился того, что деревянная заготовка равномерно сужалась от середины к обоим концам. Затем он отчистил и отполировал поверхность и покрыл краской, предназначенной, чтобы удерживать в древесине влагу, иначе лук переломится пополам. Роговые навершия, красовавшиеся на концах старого лука, перекочевали на новый, а к середине его, с наружной стороны, Томас прикрепил серебряную пластинку с отцовской эмблемой – йейлом, держащим Грааль. В завершение Томас натер лук пчелиным воском, смешанным с сажей, чтобы затемнить древесину.
Впервые опробовав свое изделие, лучник подивился его мощи. Чтобы натянуть лук, потребовалось огромное усилие, но зато и пробная стрела взвилась высоко в небо.
Из ветки поменьше он изготовил другой, детский лук, натягивающийся почти без усилия, и подарил его Женевьеве. Она стала упражняться, потешая солдат тем, как выпущенные ею в божий свет тупые стрелы разлетались по двору замка куда попало. Но она упорно упражнялась, и в один прекрасный день все выпущенные ею стрелы, пролетев по дуге, ударились о внутреннюю сторону замковых ворот.
Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 341
