Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 341
– Ты принимаешь меня за дурочку, Томас?
– Что ты, нет! – осторожно возразил он.
– Ты едешь во Францию, проделываешь длинный путь из Англии, – сказала она, – приезжаешь в маленький городок под названием Кастийон-д’Арбизон, а оттуда направляешься сюда. По пути можно было выбрать для набега какое угодно селение среди десятка других, а мы выбрали это. И тут оказывается та же эмблема, что на твоем луке.
– Геральдических знаков очень много, – возразил Томас, – и среди них попадаются похожие.
Она помотала головой, как бы отметая это возражение:
– Что изображает эта эмблема?
– Йейла, – ответил он.
Йейл представлял собой вымышленного геральдического зверя с грозными клыками и когтями, одетого в чешуйчатую броню. На пластинке, прикрепленной к луку Томаса, зверь держал чашу, а вот в когтистых лапах чудовища, изображенного на полу, ничего не было.
Женевьева посмотрела мимо Томаса туда, где люди сэра Гийома загоняли скот в загон.
– Мы с отцом наслушались всяких историй, – сказала она. – Он любил слушать рассказы и вечерами частенько пересказывал мне. Предания о чудовищах, обитающих в горах, о драконах, летающих над крышами домов, легенды о чудесах у святых источников, о женщинах, у которых рождались монстры. Тысячи всевозможных историй. А попадая в эти долины, мы снова и снова слышали одно и то же предание.
Она умолкла.
– Продолжай, – сказал Томас.
Ветер налетал порывами, поднимая длинные тонкие пряди ее волос. Она была достаточно взрослой, чтобы собрать их в узел на макушке, как делают женщины, но ей нравилось ходить с распущенными волосами. Томасу подумалось, что это делает ее еще более похожей на драгу.
– Мы все слышали о сокровищах «совершенных», – сказала Женевьева.
Совершенными называли предшественников нынешних нищенствующих, еретиков, отрицавших власть Церкви, чье учение распространялось на юге до тех пор, пока Церковь с помощью короля Франции не разгромила гнездо вольнодумства. Костры, на которых во множестве сжигали еретиков, отгорели еще сто лет назад, однако отголоски учения катаров (другое название «совершенных») нет-нет да и всплывали даже поныне. Хотя в эту часть Гаскони катарская ересь не проникала, некоторые представители Церкви утверждали, что ею заражен весь христианский мир и ее тайных последователей можно встретить повсюду.
– Сокровища «совершенных», – бесцветным голосом повторил Томас.
– Ты прибыл сюда из далекой страны, – продолжила Женевьева, – а сам носишь здешний родовой герб. Бывая здесь с отцом, мы всякий раз слышали предания об Астараке. Они живы и по сей день.
– Какие предания?
– О том, как один знатный сеньор, спасаясь от преследователей, нашел здесь убежище, и он привез с собой сокровища «совершенных». Предание гласит, будто эти сокровища по сию пору находятся здесь.
Томас улыбнулся:
– Будь они здесь, их бы давным-давно откопали и унесли.
– Если клад спрятан как следует, – возразила Женевьева, – его не так-то легко найти.
Томас посмотрел вниз на деревушку. Из загона, где забивали скот, доносились рев, пронзительные крики и блеянье. Лучшие куски кровоточащего свежего мяса будут привязаны к седлам и отвезены в замок для соления и копчения, а вилланам останутся рога, копыта, потроха и шкуры.
– Люди всюду рассказывают сказки, – сказал он, как бы поставив точку.
Но Женевьева будто не слышала этих слов.
– Из всех сокровищ, – тихонько промолвила она, – есть одно, самое драгоценное. Но говорят, что найти его может только «совершенный».
– Значит, найти его может один Бог, – сказал Томас.
– Однако тебя, Томас, это не останавливает и ты продолжаешь поиски?
– Поиски?
– Поиски Грааля.
Итак, слово было сказано. Нелепое, несуразное слово, невозможное слово, название того, чего, как подозревал Томас, вообще не существует на свете, того, за чем он приехал. Отцовские заметки позволяли предположить, что священник владел Граалем, и кузен Томаса, Ги Вексий, уверен, что Томас знает, где находится эта реликвия, и последует за Томасом хоть на край света, да и Томас явился в Астарак, чтобы подманить кузена-убийцу на расстояние прицельного выстрела из нового лука.
Он поднял взгляд на вершину полуобрушенной башни.
– Сэр Гийом знает, зачем мы здесь, – сказал ей лучник, – знает и Робби. Но больше никто, так что держи язык за зубами.
– Не проговорюсь, – пообещала девушка. – А ты веришь, что он существует?
– Нет, – твердо ответил Томас, хотя в душе вовсе не был так уверен.
– Не нет, а да, – сказала Женевьева.
Томас подошел к ней и тоже стал смотреть на юг, где среди лугов и оливковых рощ петляла речушка. Там показались люди, он знал, что это коредоры, их было десятка два. Он подумал, что с этим надо что-то делать, иначе они так и будут рыскать вокруг его отряда, выжидая, когда кто-нибудь отобьется от своих, чтобы его схватить. Томас не боялся коредоров, но лучше заранее припугнуть этих разбойников и отогнать их подальше.
– Он существует, – настойчиво повторила Женевьева.
– Откуда тебе это знать? – спросил Томас, не спуская глаз с оборванцев, которые, в свою очередь, следили ним.
– Грааль как Бог, – сказала Женевьева. – Он везде, повсюду вокруг нас, Он явлен во всем, но мы отказываемся Его видеть. Люди думают, будто Бога можно увидеть, только когда построишь огромный храм, наполнишь его золотом, серебром и статуями, а на самом деле для этого достаточно только открыть глаза. Грааль существует, Томас, нужно только раскрыть глаза, и увидишь.
Томас достал из мешка старую стрелу и изо всех сил натянул тетиву. Спина его заныла от напряжения: новый лук был непривычно тугим. Он держал стрелу низко, на уровне своего пояса, а левую руку согнул в локте кулаком вверх; спущенная стрела взлетела в небо и понеслась, пока белое оперение не исчезло из виду. Описав дугу, стрела вонзилась в землю у самой речушки за триста ярдов от замка. Коредоры намек поняли и убежали.
– Ну вот, извел попусту хорошую стрелу, – проворчал Томас, взял Женевьеву за руку и отправился искать своих людей.
Робби залюбовался монастырскими угодьями, на которых работали облаченные в белое цистерцианцы. Завидев выехавших из деревни одетых в кольчуги всадников, монахи, подобрав подолы, пустились наутек, бросив прекрасные виноградники, под которые была отдана бо́льшая часть земель, хотя были там и грушевый сад, и оливковая роща, и овечье пастбище, и рыбный пруд. Робби поразило изобилие этой земли. Изо дня в день он слышал жалобы на скудный урожай, но по сравнению с тощей каменистой почвой его далекой северной родины южная Гасконь показалась ему раем.
Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 341
