перестреляем, сэр.
— Если нас хватит для этого.
— Это верно, сэр.
Туман редел по мере того, как свежел ветер. Лейтенант Мур занял позицию в юго-западном углу полуострова, на Дайс-Хед, и, пока солнце поднималось все выше, все больше и больше людей стекалось к этой обзорной точке, чтобы высматривать врага. Пришел бригадный генерал Маклин, тяжело ступая по узкой тропинке меж сосен и опираясь на палку. За ним следовали еще семеро офицеров в красных мундирах. Все они стояли и смотрели на юг, вниз по реке, так красиво сверкавшей под летним солнцем. Прибывали и другие офицеры, а с ними и гражданские, вроде доктора Калфа, который стоял рядом с генералом и пытался завести светскую беседу. Был здесь и капитан Моуэт с двумя сопровождающими морскими офицерами. Все они держали длинные подзорные трубы, хотя смотреть по сути было не на что. Река была пуста.
— Забыл вчера вечером спросить вас, — обратился Маклин к Калфу, — как там Темперанс?
— Темперанс? — озадаченно переспросил Калф, но тут же вспомнил. — А, она поправляется. Если младенец пережил день лихорадки, он обычно выкарабкивается. Будет жить.
— Я рад, — сказал Маклин. — Мало что так удручает, как больной ребенок.
— У вас есть дети, генерал?
— Я так и не женился, — ответил Маклин, а затем снял шляпу, когда к утесу вместе с полковником Голдтуэйтом подошли другие жители деревни.
Голдтуэйт был американцем и лоялистом, конезаводчиком, чей чин был заслужен в старой Королевской милиции. Он опасался, что любые мятежные силы на реке могут начать преследовать лоялистов, и потому перевез свою семью под защиту людей Маклина. Две его дочери сопровождали его на утес вместе с Бетани Флетчер и дочерьми-близнецами Аарона Бэнка, и присутствие стольких молодых женщин привлекло молодых шотландских офицеров.
Лейтенант Мур набрался духу и подошел к Бетани. Он снял шляпу и поклонился.
— Вашего брата здесь нет? — спросил он.
— Он ушел на рыбалку, лейтенант, — солгала Бетани.
— Я думал, никому не разрешено покидать полуостров, — заметил Мур.
— Джеймс ушел до того, как был отдан этот приказ, — ответила Бетани.
— Молюсь, чтобы он благополучно вернулся, — сказал Мур. — Если мятежники его поймают, мисс Флетчер, боюсь, они могут его задержать.
— Если они поймают вас, лейтенант, — с улыбкой сказала Бетани, — они и вас тоже могут задержать.
— В таком случае я должен сделать все, чтобы не быть пойманным, — ответил Мур.
— Доброе утро, мисс Флетчер, — весело произнес генерал Маклин.
— Доброе утро, генерал, — сказала Бетани и озарила утро бригадного генерала своей самой ослепительной улыбкой.
Она чувствовала себя неловко. Ее бледно-зеленое льняное платье было залатано обычной коричневой тканью, а чепец был старомодным, с длинным козырьком. Девицы Голдтуэйт были в прелестных платьях из набивного хлопка, которые они, должно быть, получили из Бостона еще до того, как британцы покинули этот город. «Британские офицеры, — подумала Бет, — должно быть, считают меня простушкой».
Томас Голдтуэйт, высокий и красивый мужчина в выцветшем красном мундире старой милиции, отвел Маклина в сторону.
— Я хотел сказать вам пару слов, генерал, — произнес Голдтуэйт. Голос его звучал неловко.
— К вашим услугам, сэр, — ответил Маклин.
Голдтуэйт некоторое время смотрел на юг.
— У меня трое сыновей, — сказал он наконец, все еще глядя вдаль, — и когда вы прибыли, генерал, я предоставил им выбор.
Маклин кивнул.
— «Изберите себе ныне, кому служить»? — догадался он, цитируя Писание.
— Да, — подтвердил Голдтуэйт. Он достал из кармана табакерку и принялся теребить ее крышку. — Я сожалею, — продолжал он, — что Джозеф и Бенджамин решили присоединиться к мятежникам. — Он наконец посмотрел прямо на Маклина. — Это не было моим желанием, генерал, но я хотел бы, чтобы вы знали. Я не внушал им этого недовольства и уверяю вас, мы не из тех семей, что пытаются играть на два лагеря. — Он резко замолчал и пожал плечами.
— Если бы у меня был сын, — сказал Маклин, — я бы надеялся, что он будет столь же предан короне, как и я, полковник, но я бы также молился, чтобы он мог думать своей головой и принимать решения самостоятельно. Уверяю вас, мы не станем думать о вас хуже из-за безрассудства ваших сыновей.
— Благодарю вас, — сказал Голдтуэйт.
— Не будем больше об этом, — отрезал Маклин, а затем резко обернулся на крик капитана Моуэта, что показались топсели.
И некоторое время никто не говорил, потому что сказать было нечего.
Явился враг. Первым свидетельством его прибытия стала масса топселей, показавшихся сквозь остатки тумана над мысом, но постепенно, неумолимо, в проливе у Лонг-Айленда проявился весь флот, и ни один из наблюдавших мужчин или женщин не мог не испытать благоговейного трепета при виде такого множества парусов, такого множества темных корпусов, такого множества кораблей.
— Это целая Армада, — нарушил молчание полковник Голдтуэйт.
— Боже милостивый, — тихо произнес Маклин. Он смотрел на массу судов, медленно продвигавшихся при слабом ветре. — И все же, зрелище впечатляющее, — сказал он.
— Впечатляющее, сэр? — переспросила Бетани.
— Нечасто увидишь столько кораблей вместе. Вы должны запомнить это, мисс Флетчер, чтобы было что рассказать своим детям. — Он улыбнулся ей, затем повернулся к трем морским офицерам. — Капитан Моуэт! Вы уже определили их число?
— Пока нет, — коротко ответил Моуэт. Он смотрел в подзорную трубу, опирая ее на плечо красномундирника.
Вражеский флот держался плотным строем, пока проходил коварные рифы, скрытые под водой к востоку от Лонг-Айленда, но теперь корабли расходились и шли по ветру к широкому заливу к западу от полуострова. Военные корабли, более быстроходные, чем транспорты, вырывались вперед, и Моуэт делал крошечные поправки, пытаясь различить отдельные суда, что было затруднено из-за деревьев, частично скрывавших обзор. Он долго разглядывал «Уоррен», считая его орудийные порты и пытаясь по числу людей на палубе судить, насколько хорошо укомплектован экипаж. Закончив осмотр, он неопределенно хмыкнул, а затем сместил трубу левее, чтобы пересчитать транспорты.
— Насколько я могу судить, генерал, — сказал он наконец, — у них двадцать транспортов. Может, двадцать один.
— Господи Боже, — спокойно произнес Маклин, — а сколько у них военных кораблей?
— Примерно столько же, — ответил Моуэт.
— Они и впрямь явились крупными силами, — все
