я вам благодарен. Он собирался убить меня из заморского колесцового пистолета или, если бы ему удалось убить вас, распять меня как кириситан. Как кириситан, мне бы никто не поверил, если бы я выдвинул обвинения против него, человека, отвечающего за разоблачение кириситан.
— Как он получил колесцовый пистолет?
— Его дали ему святые отцы в награду за то, что он позволил им продолжать действовать в Осаке. Пока они ведут себя сдержанно и не пытаются обращать новых людей, Инагаки закрывает глаза на их присутствие здесь.
Кадзэ сказал:
— Когда я узнал, что это он подписал пропуск, который позволил мне покинуть замок, я понял, что Инагаки ведет двойную игру: он и против кириситан, и сотрудничает с ними. Мне было любопытно, что это за игра, поэтому я наблюдал за ним. Пока он оставался в замке Осака, это было легко, ведь мне разрешили свободно передвигаться в его стенах. Когда я увидел, как он поздно ночью покинул свои покои, я подумал, что он отправился по какому-то делу, хотя и не мог знать, что за поручение заслуживает такого позднего путешествия. Он направился в ту часть, где, как я полагаю, живут писцы. Я продолжал наблюдать и был удивлен, когда он вышел вместе с вами. Я последовал за вами до архива и решил попытаться подслушать ваш разговор. Я подумал, что это может быть весьма интересно. И я был прав.
Хироси посмотрел на окровавленное тело, почти разрубленное пополам.
— Что мне теперь делать? — спросил он Кадзэ.
— Стража не прибежала на звук выстрела, так что, полагаю, у нас много вариантов. Я бы хотел, чтобы вы прочли сутру по усопшему. О, простите. Вы — кириситан. Может, вы прочтете какую-нибудь молитву за его душу? Не торопитесь. Даже читайте медленно. Повторите несколько раз, если хотите. Мне понадобится время, чтобы сбежать из замка. Я прошу вас отложить сообщение о смерти Инагаки-сан до утра. Затем, рано утром, бегите к страже и скажите, что в архиве произошло ужасное убийство. Скажите, что вы обнаружили его, когда пришли на работу и открыли двери.
Кадзэ подошел и взял чертеж мечей. Затем он бросил его на пол, в расползающуюся лужу крови.
— Не упоминайте о чертежах. Если они подумают, что вы знаете о клинках, образующих карту, они могут убить вас просто для сохранения тайны мечей Тоётоми. Вместо этого притворитесь, что не знаете, почему Инагаки был убит в архиве. Пусть власти сами сделают выводы, когда увидят чертежи. Они будут рады вернуть их, но захотят выяснить, кто убил Инагаки и что стоит за всей этой историей. Вот почему я хочу исчезнуть. Как новоприбывший, я буду тем, с кем они захотят поговорить, и кого будут подозревать. Я не хочу проходить через долгое, утомительное заключение в этом замке. Пытки тоже были бы неудобны. У меня есть дела. Хироси-сан, вы согласны с этим планом?
Хироси, казалось, был удивлен, что Кадзэ добавил к его имени уважительный суффикс.
— Хай. Да. Благодарю вас, Кадзэ-сан.
Кадзэ больше не тратил времени на разговоры. Ночь скоро кончится. Он хотел быть за много ри от замка, когда Хироси сообщит о смерти Инагаки. Кадзэ направился в мастерскую Курогавы, чтобы попрощаться, прежде чем забрать Лягуху и Кику.
К его удивлению, служанка, открывшая дверь, не задала ни одного вопроса, когда он сказал, что хочет видеть Курогаву. Час был поздний, но служанка немедленно пошла за оружейником. Через несколько минут появился Курогава, бодрый, словно ожидавший Кадзэ. Лишь то, что ему пришлось подавить зевок, выдало, что оружейника только что разбудили. Курогава провел Кадзэ в ту же маленькую комнату, где они говорили прежде.
Когда дверь в комнату закрылась, Курогава спросил:
— Что вам угодно, Кадзэ-сан?
— Прошу прощения, что потревожил ваш сон, Курогава-сан, но я хотел попрощаться.
Удивленный Курогава спросил:
— Попрощаться? Куда вы направляетесь? Почему?
— Чем меньше вы знаете, тем лучше.
— Кадзэ-сан, я хочу помочь вам. Более того, мне приказано вам помочь. Чтобы вы мне доверяли, я открою вам нечто крайне важное, что вы должны хранить в тайне. Я — агент клана Токугава. Я говорил вам, что оружейник первым узнает, если планируются военные действия. Это моя основная задача — информировать Иэясу-сама, если в клане Тоётоми, похоже, замышляют нападение. Меня также просят делать и другие вещи, и одно из важных поручений — помогать вам всеми возможными способами. Мне сказали, что этот приказ исходил непосредственно от Иэясу-сама. Он интересуется вами.
Теперь настала очередь Кадзэ удивляться.
— Омосирой. Тогда, полагаю, я должен сказать вам, что только что убил Инагаки. Утром новость о его смерти разнесется. Вот почему я ухожу сейчас. Как чужака, меня будут подозревать, и моя свобода будет сильно ограничена. В последнее время свобода стала для меня важна. Не так уж и важно, почему я убил Инагаки, но вы должны знать, что он собирался убить меня. Кроме того, убийства инспекторов-кириситан прекратятся.
— Кадзэ-сан, я не строил догадок, когда говорил, что Иэясу-сама пригласит вас в клан Токугава в качестве хатамото, личного вассала. Вот как сильно Иэясу-сама вас уважает. Тоётоми предложили вам стать учителем фехтования, а Токугава сделают вас хатамото. Я знаю, вы хотите сохранить свою независимость, но, Кадзэ-сан, предложение от Иэясу-сама будет в силе в любое время, когда вы захотите снова стать частью клана. В замке Осака есть и другие агенты Токугавы, но мы не знаем друг друга. Если бы я знал, кто они, я мог бы попросить их тоже помочь. Но я не совсем без ресурсов. Я могу дать вам золото. Могу собрать людей, которые встретят вас за пределами замка и будут вашими телохранителями. А еще я могу дать вам способ покинуть замок Осака незамеченным.
— Еще интереснее, — сказал Кадзэ. Он поклонился Курогаве. — Благодарю вас за предложение помощи, но я не нуждаюсь в золоте. Я годами выживал без дохода. Внезапное богатство меня испортит. Что до предложения людей, Кику-тян и Лягуха будут прекрасными спутниками, как только я их заберу. Однако предложение тайно покинуть замок Осака чрезвычайно ценно, и я с радостью его приму.
— У меня есть для вас подарки, — сказал Курогава. — Или, по крайней мере, для двух ваших спутников.
Из угла комнаты он достал две трости. Кадзэ вопросительно посмотрел на него, пока Курогава крепко не схватил каждую трость за один конец и не потянул, обнажая блестящий клинок.
— Я сделал эти трости,
