Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
Такого кошмарного чувства отчаяния, стыда и унижения Разик не испытывал за всю свою жизнь. К его чести надо сказать, что он переживал не за свою загубленную безвозвратно карьеру командира, а за безоружных и беззащитных людей, гибели которых ему, прекрасно вооруженному и сильному бойцу, не удалось предотвратить. В глазах у Разика потемнело, сердце сорвалось куда-то в холодную и темную глубину. Только многолетняя тренировка, готовившая леших к всевозможным внезапностям, помогла ему справиться с секундной слабостью. Он сделал шаг по направлению к Малюте, остановился и отдал честь.
– О! Откуда этот парень, одетый почти как европеец и использующий английские военно-морские приветствия? – не смог сдержать удивления старший из послов, обращаясь одновременно и к Малюте, и к толмачу.
– Морская пехота лорда Ропши, сэр, – ответил Разик, не дожидаясь перевода. – Сопровождаем торговые суда лорда, ходящие по северным морям в европейские страны.
– И даже эти бравые вояки не смогли предотвратить кровавого разбоя? – обратился посол к Малюте.
– Разбойники российские по коварству и отчаянности далеко превосходят иноземных собратьев своих по ремеслу, чему вы свидетелями и стали, – ответил Малюта через толмача. – Вот и боремся с ними всем миром: и стража городская, и дружина ближайших соратников государевых, опричниками именуемых, и ополчение боярское даже из дальних краев на подмогу приходится вызывать. А Европа на нас все сетует: дескать, казни кровавые, жестокости неслыханные на Руси происходят. А как тут иначе воровство-то пресечь? Вот, пойдемте в усадьбу, сами своими глазами убедитесь, что там душегубы натворить успели, пока их опричники да стражники не пресекли.
Сопровождаемый Коробеем и иноземцами, Малюта тяжелой походкой, с опущенной головой, прошествовал в ворота. Разик, приказав бойцам построиться за частоколом и ждать, не вступая ни с кем в словесные перепалки, пошел вслед за ними. Он двигался и действовал автоматически, ощущая в душе странную звенящую пустоту.
Усадьба являла собой картину ужасающего разгрома. Пожар, оказавшийся небольшим (загорелась только одна надворная постройка), был уже почти потушен опричниками и стражниками. На дворе и в палатах лежало множество трупов. Челядинцы и семейство боярина, застигнутые ночью врасплох, были в исподнем. На белом льне или сероватой дерюге кровавые пятна от многочисленных ран выглядели особенно ярко и страшно. Люди были буквально изрезаны, на каждом трупе насчитывалось по несколько ранений. На многих женщинах одежда была разорвана, видно, над ними издевались, прежде чем убить. Трупы разбойников, легко отличимые от их жертв по одежде, имели, как правило, по одной колотой или резаной ране. Разик отметил, что многие налетчики были убиты в спину, что соответствовало докладу Коробея о скрытной и неожиданной атаке опричников через ручей и мельницу.
Когда гости, потрясенные зрелищем беспощадной резни, обошли палаты и некоторые постройки, их отвели в самый угол двора, к ручью, где возле роковой для обитателей усадьбы мельницы находилась многочисленная группа опричников и стражников, окружавших тело одного из разбойников, по-видимому, главаря шайки. Рядом, уже накрытые холстами, лежали пятеро погибших в схватке опричников. В стражнике, еще сжимавшем в руке огромную саблю, стоявшем ближе всех к телу атамана, Разик узнал Степана.
Чума, пораженный в грудь, лежал на спине с прижатыми к ране руками. На его лице застыла гримаса боли и недоумения. Губы разбойника были приоткрыты, словно он пытался еще что-то сказать окружающим.
– Это ты заколол его, молодец? – обратился Малюта к Степану.
Степа, словно очнувшись от какого-то видения, поднял голову, узнал Малюту, встал по стойке «смирно» и глухим голосом ответил:
– Нет, это не я. Воевода Коробей своею рукой поразил атамана.
– Что ж ты молчал, герой? – обратился Малюта к Коробею.
– Так что об этом говорить-то, дело обычное, – с притворной скромностью ответствовал Коробей. – Долго же мы за ним гонялись, да с поличным все схватить не могли! Жаль только, что злодей в бою погиб, а не на плахе, перед всем честным народом.
– Ну, это дело частично поправимое, – усмехнулся Малюта. – Четвертовать его и на лобном месте, на копьях выставить куски тела поганого на обозрение всеобщее!
Малюта и сопровождающие направились к выходу из усадьбы. Степа остался стоять на прежнем месте. Погруженный в свои думы, он невидящим взором смотрел на то, как опричники погрузили тело Чумы на телегу и повезли вслед за каретами начальства, следовавшими в стольный град на лобное место, чтобы с первыми проблесками занимающейся зари явить разбуженным горожанам предметные доказательства своего усердного и успешного попечения об их безопасности. Перед мысленным взором стражника вновь и вновь представали события прошедшей уже ночи.
Поднятый по тревоге нарочным из стражницкого приказа, Степа вместе с другими стражниками скакал вслед за своим начальником к усадьбе боярина Задерея. Благодаря доброму коню и казацкой лихости в верховой езде, он вскоре оказался рядом с Коробеем, и они, далеко оторвавшись от отряда, первыми ворвались во двор усадьбы.
Коробей, опытным взглядом определив основной узел продолжавшейся еще схватки, ринулся в угол двора, к мельнице, возле которой звенели сабли и падали порубленные опричники. Он соскочил с коня и, выхватив меч, крикнул опричникам, которые окружали последнего отчаянно сопротивлявшегося удалого разбойника и уже явно опасались его атаковать:
– А ну-ка, расступись, хлопцы-молодцы!
Опричники охотно расступились, и Степа, не отстававший от своего начальника, встал как вкопанный, невольно опустив саблю. В прижавшемся спиной к бревенчатой стене разбойнике, хищно оскалившемся, с горящими глазами, он узнал Пафнутьича. Коробей, крутанув мечом над головой, ринулся на атамана. Чума, заваливший четверых или пятерых врагов, уже дышал тяжело и был не так ловок, как в прежние годы. Коробей был моложе, полон сил и не уступал ни в опыте сабельных схваток, ни в отваге. Лязгнули скрещивающиеся клинки, и Коробей, вместо того чтобы жестко отбить саблю противника, почти сразу увел меч, пригнулся и, не побоявшись принять лишь слегка ослабленный скользящий удар на свой надежный фряжский шелом, коротким выпадом поразил атамана в грудь. Чума медленно осел на землю, скользя спиной по гладко отесанным бревнам мельничной стены. Коробей отступил на шаг, величаво, хотя и слегка пошатнувшись, повернулся к свидетелям его геройства и небрежно приказал Степану:
– Стражник, проверь, убит злодей или еще дышит!
Степа, как во сне, подошел к Чуме, наклонился над ним, присел на одно колено.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
