оценить его доброту…
– Ну что скажешь, придворный лекарь? – спросил Меружан, когда мы покинули подземелье с талантами в карманах, – почувствовал на себе пьянящую власть золота? А ведь это хранилище – лишь часть богатств царя.
– Где же остальное?
– У царя есть ещё тайники. Их так много, что о существовании некоторых он даже подзабыл.
В голосе Меружана я уловил плохо скрываемое злорадство.
– А зачем ты так злобствуешь, Меружан? Такое впечатление, что не рад царскому величию?
– Ты ошибаешься, Соломон, – стушевался советник, и на его лысине заблестели капельки пота, – Кто, если ни я, ратует за царское благополучие? Лучше скажи мне, что на тебя нашло? Ты чуть не поссорился с царём. Лишь безграничная, почти отеческая любовь к тебе смогла предотвратить его гнев.
– Ох, не знаю, – ответил я со вздохом, – мысль о женитьбе Сати, не покидает меня и лишает душевного покоя.
– Будь впредь осторожен. Сегодня он простил твою дерзость, но знай – такое больше не повторится. А насчёт Сати – не смей вмешиваться. Это сугубо его дело. Мецн, если что решил, так это навсегда.
К сожалению, Меружан не ошибался. Царь Тигран был насколько великодушен, настолько и непреклонен. Эту его черту я хорошо усвоил.
Однажды в ясную звёздную ночь я, желая пообщаться с Бальтазаром, зашёл в обитель мудреца и застал его внимательно рассматривающим ночное небо. Иногда он отрывал свой взгляд от звёзд и делал на пергаменте какие-то записи.
– Говорят, ты родом из Вавилона? – начал я разговор.
Бальтазар нехотя прервал своё занятие и глубокомысленно посмотрел на меня. Умный доброжелательный взгляд глубоких чёрных глаз выдавал учёного мужа.
– Запомни юноша, – сказал Бальтазар тоном учителя, – у волхвов нет ни рода, ни происхождения, ибо небо и звёзды есть повсюду и над всеми.
– Каждый из нас когда-нибудь и где-то родился. В том числе и ты.
– Человек – порождение небес, – произнёс уверенным тоном Бальтазар.
– Человек рождается из материнского чрева. Я сам неоднократно был тому свидетелем, – не менее уверенно ответил я.
– Правильно, но женщины рожают только тело, а душа спускается сверху. Ты никогда не задумывался над тем, почему в твоём теле находится именно твой дух, а не юноши, скажем, из соседского дома либо другого города?
Вопрос действительно выходил за рамки медицинских познаний, и я не знал, что ответить.
– Так ты считаешь, что это Боги посылают нам душу?
– Именно. Они и забирают её у нас, когда наши тела по тем или иным причинам приходят в негодность.
– Получается, души бессмертны и после смерти тела мы продолжаем жить?
– А ты достаточно сметлив для лекаря, – произнёс Бальтазар, и мне показалось, что ухмылка промелькнула на его устах, – да, наши души не подвластны смерти. Они сильнее её. Боги их забирают обратно, но не исключено, что могут вновь поселить уже в другом теле.
– Из сказанного тобой можно сделать вывод, что моя душа пережила не одно тело?
– Совершенно верно! Твоё настоящее тело – отнюдь не единственное пристанище души.
Я решил сменить эту далёкую от медицины философскую тему и задал интересующий меня вопрос:
– Я слышал, ты читаешь по звёздам?
– Жизнь на земле управляется сверху, и по расположению звёзд можно предугадать любое грядущее событие.
– Стало быть, есть ещё кто-то, кто управляет звёздами? Не могут же звёзды быть сами по себе. Вероятно, ими руководит Высший разум и уж точно не Боги Олимпа?
Сказанное мною озадачило мудреца, но не смутило:
– Твой вопрос злободневен, юноша, ибо до сих пор не найден ответ. В одном ты прав – Богам Олимпа не под силу руководить процессами во Вселенной. Однако мы до сих пор не смогли обнаружить присутствия Высшего разума. Возможно, наши потомки будут намного мудрее и найдут разгадку этой тайны Вселенной.
С минуту мы оба молчали, каждый – думая о своём
– Скажи мне, Бальтазар, откуда волхвы черпают столь глубокие познания?
– Чтобы хорошо читать звёзды, необходим многолетний опыт. Мы переняли знания египетских жрецов, которые уже два тысячелетия наблюдают за небом. Благодаря этому волхвы могут предугадывать стихийные бедствия, войны и даже вычислить дату рождения великих царей.
– А можешь ли ты сказать, когда явится Мессия на землю Иудеи? – спросил я, затаив дыхание.
– Вот видишь Соломон. Будь ты даже трижды лекарем при дворе армянского царя, всё равно в тебе живёт душа иудейского юноши, – ухмыльнулся волхв.
Я грустно опустил голову. Бальтазар был прав. Хотя и жил я в царских условиях, но уже тосковал по родным местам.
– Не спорю, правда твоя. Я действительно соскучился по Иерусалиму.
Лицо Бальтазара стало сосредоточенным.
– Тебе нечего волноваться. Скоро царь всемогущий и земной укажет тебе обратную дорогу домой.
Сказано это было пророческим тоном, который смутил меня.
– Слова твои, Бальтазар, подобны предсказаниям оракулов. Откуда такая уверенность?
– Звёзды не лгут, – отрезал Бальтазар и скрылся в темноте обители.
Наступил праздник Вардевар, праздник воды – источника жизни. Отмечался он в самый жаркий летний день. Все – млад и стар – начинали радостно обливать друг друга, не щадя никого, не взирая на сословия и богатства. На празднике все были равны, обливай кого угодно.
В этот день я нашёл Сати в индийской деревне, рядом со слоновником.
– Ну, какой же ты бестолковый. Что тебе стоит набрать в хобот воды и облить нас, – уговаривала царевна своего любимца Хати.
– Ему нужен наглядный пример, – сказал я и тут же окатил Сати водой.
– Ой! – вскрикнула она от неожиданности, и намокшая одежда прилипла к телу, обрисовывая заманчивые прелести.
В то же самое время мощная струя воды полилась на нас. Это Хати, смекнув, наконец, чего от него хотят, окатил нас водой из хобота.
– Молодец, Соломон, ты подал слону отличный пример. Он сделал то, чего я не могла добиться с самого утра.
Мы стояли мокрые счастливые под непрекращающейся водяной струёй, и Сати невольно прильнула ко мне. Аромат её тела, смешанный с запахом воды, вскружил мне голову, и я заключил её в объятия.
– Что ты делаешь, Соломон? – прошептала она томно.
– Люблю, – коротко ответил я, закутываясь лицом в пышные волосы.
Она резко подняла голову и, внимательно посмотрев на меня, произнесла:
– Меня выдают замуж. Вчера приехали сваты.
– Сваты! Откуда?
– Не надо, Соломон. Ты ещё не научился искусно лгать. Ты ведь заранее всё знал.
Я удивлённо посмотрел на неё. Сати обо всём догадывалась, но не подавала виду, чтобы не портить мои отношения с царём. Сати, моя Сати. Красота и ум гармонировали в этой чудесной девушке.
Я не знал, что ответить. Мы стояли в обнимку, мокрые, и молчали,
