Матросы зашумели, повскакивали и с интересом смотрели на мальчишку. Его охлопывали, жали руки, кто-то совал ему в рот кусок теплого окорока.
– А мы думали, что только черномазые спаслись, – заметил Глен. – Хотели уже посетить этих обезьян и разогнать, да ты нас опередил.
Посыпались вопросы, на которые Петьке трудно было ответить. Но он сумел все же объяснить, что у Гардана нога повреждена и он не может ходить без посторонней помощи.
– Надо бы его перетащить к нам, – заметил один из матросов по имени Херви.
– Завтра мы собрались пуститься в путь на север, – молвил Оллнат. – Спешить надо, а то тут, в пустыне, нам долго не протянуть. Воды мало, да и еды тоже. Так что тащите его сюда, и ложимся спать. Отдохнуть надо перед дорогой.
– А что с остальными? – спросил Петька.
– Одна шлюпка погибла, а с ней и все, кто там был. Да и у нас потери. При высадке трое утонули. О’Шейн пропал, и боцман с ним. Так что нас осталось тринадцать человек, а с вами все пятнадцать. Маловато, но так распорядился Бог. Грехи наши ему не понравились, – Тим горестно перекрестился и зашептал молитву.
Вскоре трое матросов пошли с Питером, и уже через час все белые собрались вместе.
Гардан оглядел лагерь. Припасов было маловато, но оружия в достатке. Бочонок пороха тоже уцелел. Как все это тащить с собой? Он с недоверием поглядел на оборванных бородатых людей, которые остались живы на этом голом берегу. Смогут ли они помочь ему, ведь с ними еще один больной матрос? Ведь никто не знает, как долго продлится их путь. А воды хватит не более как на неделю. А что потом? Страшно представить.
Моряки встали еще до восхода солнца. Костра негров не было видно. Да ими никто и не интересовался.
Люди наскоро перекусили, распределили поклажу и тронулись в путь.
Гардан за ночь смастерил топором и ножом костыли и теперь ковылял за толпой матросов. Два матроса помогали нести третьего, который был сильно помят и самостоятельно передвигаться не мог.
В первый день они прошли не более десяти миль. Пустыня навевала мучительные раздумья. Нигде не видно ни дерева, ни источника. Матросы растянуто двигались в беспорядке, надеясь только на то, что вскоре им удастся выбраться к источнику и подстрелить какую-нибудь дичь. Ничего этого им не попалось в первый день.
Перед закатом расположились лагерем. Наши ребята и трое матросов, которые несли больного, отстали не менее чем на полчаса. Они в изнеможении доплелись до лагеря и свалились, не в силах даже доползти до бочонка с водой.
Однако попить вдоволь никому не дали. Оллнат строго следил за расходом воды. И с едой тоже было скудно. Но делать нечего, с этим приходилось мириться, иначе всем смерть.
Когда ребята подкрепились и отдохнули малость, Гардан сказал:
– Дело плохо, Петька. Не дойти мне даже с тобой.
– Почему это не дойти? Сегодня ведь дошли, дойдем и завтра. И брось говорить такое. Крепись. Нога ведь с каждым днем будет подживать.
– Ты послушай, что говорят матросы.
– Я не вслушивался. Да и устал я слишком, чтобы слушать их байки.
– Нет, Петька, не байки. Некоторые недовольны, что мы задерживаем их движение. Да и воды на нас тратить не очень-то хотят, а толку с нас, как с козла молока, так, кажется, у вас говорится.
– Да что ты говоришь, Гарданка! Не может того быть. Никогда не поверю в такое.
– Поживем – увидим. Однако это нельзя со счетов скидывать.
– Во всяком случае, я тебя не покину! В этом-то ты не сомневаешься? Говори честно, Гарданка.
– Там видно будет, Петька. Нечего загадывать далеко.
– Удивительно ты говоришь!
На следующий день ребята с трудом поднялись. Все мышцы болели и ныли. Гардан позвал Петьку и прошептал ему на ухо:
– Петя, постарайся прихватить флягу с водой. Хорошо бы хранить ее при себе. На всякий случай. Да и еды побольше припасти не помешает.
– Да как такое сделать? Капитан следит за всем этим.
– Хорошо бы удалось, но раз так, то и делать нечего.
Опять потянулись медленные мили пути. Слева синел океан, а справа простиралась голая, несколько всхолмленная равнина, опаленная солнцем.
Опять моряки растянулись в соответствии со своими силами. Гардан с Петькой и на этот раз плелись позади, но еще дальше двигались матросы с больным. Его несли уже другие. Вчерашние наотрез отказались второй день подряд тащить тяжелое тело.
Сделав за день три привала и выпив на каждом по несколько глотков воды, матросы разбили на ночь лагерь в ущелье с пологими стенами, возвышавшимися футов на пятьдесят по обе стороны.
На этот раз люди прошли меньше, а устали больше. Отставшие появились почти через час, когда уже стемнело и виден был огонь костра.
Немного отдохнув, Гардан сказал:
– Сегодня обязательно надо добыть воды и еды. Больше одного дня нас не потерпят, Петя. Это я тебе точно говорю. Знаю, что так почти все думают. Этим займусь я, а ты сторожить будешь.
– Чего сторожить-то? Кругом никого нет.
– Сторожить спящих. Как бы кто не заметил. Я сейчас посплю, а под утро встану и попробую.
– Как же ты проснешься? При такой усталости никто не проснется по своей воле. Может, попросить кого?
– Дурость это, Петька! Сразу поймут неладное. Ладно, ложись спать. Отдыхать надо получше.
Ночь тихо шелестела сухой травой и мерцанием огромных звезд. С запада глухо доносилось ворчание океана. Было прохладно, но безветренно.
Петька завернулся в одеяло, поправил мушкет под рукой, положил на пучок травы голову и приготовился спать. Но сон не шел. Мысли одна за другой проносились в его возбужденном мозгу. Он стал злиться, но это не помогло, вслушивался в ночные звуки и не мог представить, как далеко он оказался от своих родных мест. Просто дух захватывало от такого. Как там отец? Жив ли? И опять вспомнился Фомка, друг закадычный и далекий. Вот бы и он сейчас с нами оказался. Но пусть лучше в родных местах околачивается. Так оно сподручнее и удобнее. Привычно.
Все же сон сморил парня, но тут же его разбудил осторожный шепот Гардана, который слегка тряс его за плечо:
– Пора, Петька. Проснись. Я поползу, а ты гляди. Дашь знак, коли кто проснется.
– А охрана как же? – спросил в волнении Петька.
– Спит, – коротко ответил Гардан и пополз к куче вещей, что возвышалась у костра. Тот догорел, и слабый дымок едва поднимался вверх.
С океана наползал туман. Его клубы стелились по песчаному косогору, постепенно заволакивая все вокруг. Стало холодно, и Петька задрожал всем телом, но совсем по другой причине.
Он дрожал от страха до тех пор, пока не появился Гардан. Тот волочил за собой большую флягу и что-то завернутое в тряпицу, тяжело дышал и утирался рукой.
