дым взвился, заполнив небо вокруг батареи. Пушка отпрыгнула назад, ее колеса подскочили на каменистой почве.
Ядро пролетело вдоль палубы «Наутилуса» и едва не задело мачты, хотя прошло достаточно близко, чтобы разнести в щепки стойку с абордажными пиками у основания грот-мачты, прежде чем безвредно шлепнуться о пляж полуострова. Один из моряков, стоявших на палубе шлюпа, дернулся и упал, хватаясь руками за горло. Капитан Фарнхэм увидел кровь там, где осколок разбитого древка пики вонзился ему в глотку.
— Унесите его вниз, — приказал он.
Помощник хирурга попытался вытащить щепку, но мужчина забился в судорогах, прежде чем тот успел ее извлечь. Кровь залила темную нижнюю палубу, глаза мужчины расширились и уставились в пустоту на палубу над головой, затем он издал хриплый, булькающий звук, и из его горла и рта хлынула новая кровь. Он снова содрогнулся и затих. Он был мертв. Первый человек, убитый на борту шлюпа. Сам хирург тоже был ранен. Его бедро пронзила острая щепка, выбитая из корпуса одним из предыдущих попаданий. Шестеро человек находились в лазарете, все с подобными ранениями от осколков. Хирург и его помощник вытаскивали деревянные обломки и перевязывали раны, все время ожидая ужасающего удара следующего ядра, которое могло врезаться в корпус. Корабельный плотник забивал клинья и паклю в поврежденную носовую часть, а помпы непрерывно грохотали, пока люди пытались остановить прибывающую в трюме воду.
— Я, право, полагаю, — сказал капитан Фарнхэм после того, как еще одно 18-фунтовое ядро с визгом пронеслось прямо над его палубой, — что они подняли прицел. Теперь пытаются снести нам мачты.
— Лучше так, чем пробоины в корпусе, сэр, — заметил его первый лейтенант.
— Несомненно, — с явным облегчением ответил Фарнхэм, — о да, несомненно.
Он навел подзорную трубу на выход из гавани и, к своему еще большему облегчению, увидел, что мятежные военные корабли не выказывали никаких признаков подготовки к новой атаке.
— Сигнал с «Олбани», сэр! — крикнул мичман. — Приготовиться к перемене места, сэр!
— Вряд ли это сюрприз, не так ли? — сказал Фарнхэм.
Батарея полковника Ревира на Кросс-Айленде начала свой день в суматохе, но в итоге сумела достичь одной из своих целей. Три британских шлюпа, преграждавшие вход в гавань, были оттеснены на восток.
И дверь в гавань Маджабигвадуса была открыта.
* * *
Генерал Маклин стоял на Дайс-Хед и смотрел в сторону вражеской батареи на Кросс-Айленде. Он не видел самих мятежных орудий, потому что их дым окутывал просеку, прорубленную мятежниками на вершине острова, но он осознавал урон, нанесенный его обороне. И все же он никогда не смог бы выделить достаточно людей, чтобы должным образом укрепить Кросс-Айленд. Его падение было неизбежно.
— Проклятые янки неплохо поработали, — неохотно признал он.
— Стреляют они медленно, — заметил капитан Майкл Филдинг.
И все же, хоть мятежные канониры и были несколько медлительнее людей Филдинга из Королевской артиллерии, они все же открыли гавань. Капитан Моуэт послал на берег молодого лейтенанта, который и нашел Маклина на высоком утесе.
— Капитан сожалеет, сэр, что вынужден отвести шлюпы от вражеских орудий.
— Да, он должен, — согласился Маклин, — непременно должен.
— Он предлагает выстроить новую линию в центре гавани, сэр.
— Передайте капитану Моуэту мои наилучшие пожелания, — сказал Маклин, — и поблагодарите за известие.
Три шлюпа и сопровождавшие их транспорты уже медленно двигались на восток. Капитан Моуэт отметил их новую якорную стоянку буями из пустых бочек, и Маклин видел, что новая позиция далеко не так грозна, как прежняя. Корабли теперь должны были выстроиться в линию далеко к востоку от входа в гавань; они больше не были пробкой в узком горлышке, а оказались словно на полпути внутри бутылки, и их отступление наверняка спровоцирует атаку вражеского флота. Жаль, подумал Маклин, но он понимал, что у Моуэта не было иного выбора, кроме как отступить, раз уж мятежники захватили Кросс-Айленд.
Бригадный генерал отправился на утес, чтобы посмотреть, нельзя ли разместить там двенадцатифунтовые орудия Филдинга для обстрела новой батареи мятежников на Кросс-Айленде. Небольшие шестифунтовые пушки на утесе уже вели огонь по позиции мятежников, но это были слабенькие орудия, к тому же новая вражеская батарея располагалась в центре острова и вела огонь по коридору из вырубленных деревьев, и коридор этот был направлен на север. Сами орудия были скрыты от Дайс-Хед, находившегося к северо-западу от вражеской батареи, и три орудия мичмана Фенистона выплевывали свои небольшие ядра в деревья Кросс-Айленда в оптимистичной надежде поразить хоть что-то, скрытое дымом и листвой.
— Не уверен, что мы многого добьемся, используя здесь двенадцатифунтовые, сэр, — сказал Филдинг, — разве что нанесем еще больше урона этим деревьям.
Маклин кивнул, затем прошел несколько шагов на запад, чтобы взглянуть на вражеские корабли. Он был поражен тем фактом, что американцы до сих пор не предприняли никаких шагов для атаки. Он ожидал, что мятежные военные корабли окажутся у входа в гавань, присоединив свой огонь к новой батарее, и что мятежная пехота уже будет его штурмовать, но флот мирно стоял на якоре под солнцем. Он видел одежду, развешанную для просушки на веревках, натянутых между мачтами транспортов.
— Меня беспокоит, — сказал он Филдингу, — что если мы поставим здесь двенадцатифунтовые пушки, у нас не будет времени их убрать, когда враг атакует.
— Без упряжек лошадей, — согласился Филдинг, — не будет.
— Мне так не хватает моих лошадей, — мягко произнес Маклин. Он снял свою шляпу и с сожалением посмотрел на внутреннюю кожаную ленту, которая уже начала расходиться. Его седые волосы взметнулись от внезапного порыва ветра. — Что ж, — сказал он, — смею сказать, мы можем позволить себе потерять три шестифунтовых орудия, но я не смирюсь с потерей ни одного двенадцатифунтового. — Маклин обернулся и посмотрел на дым, окутывающий Кросс-Айленд, затем аккуратно водрузил шляпу на место. — Оставьте двенадцатифунтовые в форте, — решил он, — и благодарю вас, капитан.
Он обернулся на громкие шаги среди деревьев. К генералу бежал лейтенант Каффре, «гамильтоновец».
— Боюсь, меня ждут опять плохие новости, — сказал Маклин.
Каффре, гибкий и энергичный молодой человек, тяжело дыша, остановился перед Маклином.
— Мятежники высадили людей к северу от перешейка, сэр.
— Вот как! Они наступают?
Каффре покачал головой.
— Мы видели около шестидесяти человек в лодках, сэр. Они высадились вне поля зрения, сэр, но они в лесу за болотом.
