Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
тайного советника, имелось 2830 душ, почти 3 десятка деревень и несколько имений. В Зуево Богородского уезда, также принадлежащем ему, в 1770 году и родился мальчик Савва.
Семья крестьянина Василия придерживалась строгих старообрядческих канонов. Работать приучали сызмальства. Как многие деревенские мальчишки, Савва успел побывать пастушком, потом занимался извозом. А чуть повзрослев, ушел работать на шелковую фабрику Федора Кононова – тоже крепостного, как и он сам.
В Зуево еще в 1766 году существовало шелковое производство. Принадлежало оно Ивану Медведеву, который нанимал крестьян и платил за их труд. Ткани шли на ленты и платки, спросом пользовались неизменным. Тогда и другие задумались: может быть, стоит и самим попробовать открыть дело? Спустя несколько лет уже шестеро крепостных получили право владеть ткацким станом [78]. У Федора Кононова таковых было шесть, и как раз у него начал свою карьеру молодой Савва.
Работа буквально завораживала его. Хотелось вникнуть во все детали, понять все нюансы… Савва смотрел и запоминал, отмечал про себя, что именно он бы улучшил. И, конечно, мечтал! Когда-нибудь, сказал он однажды, и у него будет собственное предприятие. Намного больше, чем у коллег в Зуево.
Однако будущий знаменитый фабрикант был на волосок от провала. Перед ним замаячила перспектива быть отданным в рекруты. От этой невеселой судьбы можно было откупиться, и Савва упал на колени перед Кононовым: он все отдаст, все отработает, только помогите!
Крепостной делец уважал Савву за рвение и отличную работу, а потому согласился на сделку – он даст ему заем, а тот отработает до копейки. Савва сдержал слово, не подвел Кононова и за два года полностью все ему вернул. А в 1797 году еще и исполнил мечту – открыл свою мастерскую (потребовалось разрешение помещика, и Савва его получил). Помог ему тесть, отец Ульяны Афанасьевой, на которой Савва в том же году женился. Приданого в пять золотых рублей было достаточно, чтобы начать предприятие.
Он не боялся работы и подавал пример трудолюбия. Товар ездил сбывать в Москву сам. Шелковые ленты и платки отменного качества приглянулись покупателям, появились постоянные заказчики. Постепенно дело стало расширяться, и в распоряжении Саввы Морозова было уже с десяток станов. Оборот приблизился почти к полутора тысячам рублей в год. Это не позволяло встать Савве в один ряд с серьезными купцами, но много ли крепостных могли похвастать такими успехами?
В 1812 году, когда сгорела Москва, пострадали десятки купцов и мелких лавочников, разорялись владельцы предприятий. Многие уезжали из города навсегда, в Петербург, но Савве не были по душе пораженческие взгляды. Он понимал, что восстановление Москвы не за горами и вскоре заново потребуется буквально все: строительные материалы, железо, ткани… Его дело ожило и заработало с утроенной силой. В послевоенные годы заказов стало очень много, и к Морозову обращались все более серьезные клиенты. Поверив в успех, Савва и других заражал своей уверенностью.
Помещик Рюмин, которому, по документам, принадлежал делец Савва, в 1819 году женился на дочери надворного советника. Дом этой семьи на Воздвиженке славился веселыми приемами и замечательными обедами. У Рюминых не было нехватки в средствах. Однако когда в 1821 году к ним обратился Савва Морозов с предложением выкупить себя и всю свою семью из крепостных, господа назначили совершенно дикую цену – семнадцать тысяч рублей.
Савва не дрогнул. Второй раз в жизни он выкупал свою свободу и отступать был не намерен. Отныне Морозовы становились вольными и могли думать о будущем без опасений. Более того, Савва еще и выкупил у своего недавнего господина земельный участок на правом берегу Клязьмы. Ему требовалось место, чтобы поставить Никольскую мануфактуру. У Морозова были огромные планы на будущее.
Первым делом была открыта ткацкая фабрика с ручными станками. Всего их было около двухсот сорока, и с их помощью вырабатывались цветные ткани с узорами. Затем, в Богородском, появилась еще одна. В Никольском с 1846 по 1848-й строилась бумагопрядильная фабрика. Родившийся крепостным, Савва Морозов превратился в купца 1-й гильдии. Это была торговая элита, ведь купцы первой гильдии могли владеть морскими судами и заниматься международной торговлей.
В гильдию стремились еще и потому, что она давала множество других преимуществ: освобождение от телесных наказаний, возможность получить потомственное почетное гражданство и звание советника, участвовать в городском самоуправлении. Купец из гильдии становился – как это принято говорить – полноправным членом общества.
Двое старших сыновей Морозова, Елисей и Захар, повзрослев, задумали открыть собственные предприятия. Отец не стал возражать: снабдил каждого капиталом, выделил участки земли, и отпрыски удалились в свободное плавание. Меньшой сын, Тимофей, должен был унаследовать все остальное. А в 1860 году зарегистрировали торговый знак: «Торговый дом под фирмою “Савва Морозов с сыновьями”». Правда, развития этого предприятия Савва не увидел – в том же 1860 году он скончался в возрасте 90 лет. Савва Морозов стал одним из самых ярких примеров того, как крестьянин, зависимый от своего помещика, превратился в миллионера.
Без практической сметки и доли везения не смог бы добиться успеха и другой крепостной – Петр Смирнов. Это он создал целую алкогольную империю, известную на весь мир. Поставщик императорского двора, владелец миллионов… начинал с малого. Но ему было у кого поучиться.
Семейная легенда передавала, что еще до нападения Наполеона Бонапарта на Россию двое братьев, Арсений и Яков Смирновы, переехали в Москву. С барином договорились об уплате оброка, оставалось найти себе применение и начать зарабатывать.
Случай подвернулся: купец Корчашкин взял Смирновых к себе. Московский делец владел собственным ренсковым погребом, то есть заведением, где торговали заграничными винами. Само слово – ренсковый – это искаженное от «рейнский». С приходом Смирновых торговля у Корчашкина пошла так хорошо, что вскоре Арсений и Яков дослужились до управляющих. А в 1816 году уговорили взять к себе в помощь третьего Смирнова – младшего, Ивана.
Иван первым понял, что надо стремиться к самостоятельности. Поработав еще какое-то время на купца, Смирновы накопили средств и решили отделяться. Поначалу занимались общим делом, потом каждый пошел своей дорогой. Но чтобы развернуться по-настоящему, нужна была свобода, и братья, в точности как Савва Морозов, купили ее сами.
В 1831 году у Арсения Смирнова родился сын Петр. Смышленый парнишка в пятнадцать лет подрабатывал у дяди (ставшего к тому времени солидным купцом первой гильдии) и, конечно, тоже мечтал о собственной лавке. Он пришел к этой цели в 1860-м, уже будучи свободным человеком. Опыта и знаний у него хватало, а еще он отличался немалыми амбициями: ренсковый погреб – конечно – хорошо, но размах не тот! Петр хотел построить завод, не меньше. Иностранные напитки, продававшиеся в России, пользовались спросом. А вот местные иногда уступали в качестве. Эту ситуацию младший Смирнов решил исправить.
Первая лавка Петра ничем особенным от прочих не отличалась. Это было временное решение. В 1863 году Смирнов прикупил погреб на Овчинниковской набережной, с которого и началась история производства. Водочный
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
