успела: в мире начались беспорядки, и все были слишком заняты своими бедами.
Она протянула Весенние Горы Чжоу Фэй:
– Хорошо, что ты пришла ко мне. Он твой. Не надо его возвращать – так я наконец исполню обещание, данное старому другу.
Чжоу Фэй поблагодарила и потянулась за клинком; госпожа Ничан невольно стиснула пальцы, будто не могла расстаться с дорогой сердцу вещью, однако через мгновение нехотя разжала руку, и на вечно юном, будто зачарованном лице внезапно проступили морщинки – следы горькой утраты.
– Фэй, – тихо окликнул подругу Се Юнь.
Та мельком взглянула на него и поняла, что сейчас он снова попытается ее остановить, поэтому быстро отвернулась. Сделав два шага вперед, она встала перед Ян Цзинем, держа Весенние Горы лезвием вниз, и жестом пригласила его начать.
Се Юнь беззвучно вздохнул и вспомнил, что она сказала ему той ночью, покачав головой: «Если я откажусь от этой схватки, мне придется и дальше разгуливать под именем Клинка Юга, пока какие-нибудь Чжан Цзини, Ван Цзини и Чжао Цзини будут выстраиваться в очередь на поединок! Нет уж. Если я проиграю, даже несмотря на все уловки, это будет честное поражение. Все лучше, чем прятаться».
Ян Цзинь с громким криком ринулся в бой.
Это он бросил вызов, потому и первый шаг сделал сам, проявив при этом предельную осторожность. Золотые кольца на обухе Одинокого Гуся звенели без устали. Возможно, виной всему пренебрежение Чжоу Фэй, которая не удосужилась даже принести собственный меч, но атака его оказалась еще стремительнее, чем описывал Се Юнь!
Чжоу Фэй не стала сразу прибегать к «Клинку, рассекающему лед», отдав предпочтение «Строю мух-однодневок». Весенние Горы в ее руках стали ивовым прутиком с берегов Чернильной реки: клинок плавно скользнул вдоль лезвия Ян Цзиня почти без усилий.
Госпожа Ничан резко выпрямилась и воскликнула:
– Цимэнь?! Как такое возможно?
Сразу же осознав, что сболтнула лишнего, она повернулась было к Се Юню, но сдержалась: все же госпожа Ничан повидала немало и заставила себя сохранить невозмутимый вид, искусно подавив все признаки волнения. Но тревожные мысли в душу все же закрались: что, если этот таинственный Цянь Суйю что-то понял из одного ее возгласа? Даже для труппы Летящих Перьев этот человек оставался загадкой. Может ли хилый ученый так непринужденно бродить по миру, в котором опасность подстерегает на каждом шагу? Госпожа Ничан за свою жизнь прочла множество романов, а пьес исполнила еще больше, но верить в подобные небылицы давно перестала.
Се Юнь, казалось, вовсе не заметил ее сомнений – слишком был увлечен поединком. Чжоу Фэй вновь превзошла все его ожидания, и немудрено: не каждый способен дойти до такой степени безумства, чтобы по собственной воле три года провести на Чернильной реке.
Сперва она не спешила нападать. Предположения Се Юня оказались верны: разница в их с Ян Цзинем мастерстве была настолько велика, что даже самый совершенный прием не спас бы положение. При любой попытке ответить разрыв стал бы только более очевидным: стоит раз проявить слабость, и над тобой возьмут верх, не позволят преодолеть постоянный натиск.
Фэй это прекрасно понимала и просто уворачивалась, время от времени ловко используя силу соперника против него самого. Она держалась на расстоянии – не далеко, но и не слишком близко, – сохраняя почти насмешливую легкость, словно танцуя на лезвии клинка. Насколько тяжело было Фэй на самом деле, знала лишь она сама, но со стороны казалось, будто этой юной барышне все нипочем!
Ян Цзинь уповал на грубую силу – развитым нэйгуном, как Чжэн Лошэн или хозяин Хуа, он не обладал. С одного удара одолеть Фэй у него не получилось, и та смекнула, что, каким бы быстрым ни был его клинок, какой бы огромной ни казалась его сила, до стремительных нитей и неподъемных валунов Цяньцзи ему далеко. К тому же теперь Фэй с каждым днем все увереннее применяла в бою «Строй мух-однодневок». Можно было даже подумать, будто она не беспомощна перед Ян Цзинем, а на голову превосходит его и намеренно затягивает бой, дабы лучше изучить «Тринадцать ударов Одинокого Гуся». Если бы Се Юнь не знал ее хорошо, он и сам мог бы заподозрить, что Фэй намеренно скрывает свое мастерство. Но…
Пока остальные восхищались наследницей Клинка Юга и ее невесомостью, Се Юнь единственный понимал истинное положение дел, и с каждым выпадом его сердце невольно сжималось. Даже бабочке, порхающей среди цветов, нужно где-то приземляться – Чжоу Фэй не волчок, чтобы крутиться вечно.
«Если только… – Се Юнь перевел взгляд на Ян Цзиня. – Если только он сам не совершит ошибку».
Ян Цзинь был вспыльчив, к тому же по-настоящему одержим боевыми искусствами: в этом он немного напоминал Цзи Юньчэня – вполне мог разозлиться и потерять бдительность. Неужели Чжоу Фэй с самого начала на то и рассчитывала? За время скитаний эта девчонка повстречала достаточно мастеров и действительно поумнела. Однако Се Юнь сомневался: даже если она выведет Ян Цзиня из равновесия и обнаружит изъян в его искусстве, вряд ли сумеет обернуть это в свою пользу – ей может просто-напросто не хватить скорости.
Как он и предсказывал, первые тридцать выпадов Ян Цзиня были уверенными и точными, а затем его клинок еще больше ускорился, превратившись в неуловимое размытое пятно. Звон золотых колец на обухе оглушал.
Развернувшись, Чжоу Фэй широко шагнула и завела Весенние Горы за спину, чтобы мягко отбить очередной удар. Затем, будто подхваченная ветром морская волна, она, не оглядываясь, обогнула каменную коновязь у самого входа. Лезвие Ян Цзиня, едва не коснувшись противницы, угодило в камень с таким звоном, что высеченные им искры казались не менее свирепыми, чем ярость, пылающая в его глазах. Чжоу Фэй добилась желаемого – вывела зазнавшегося юнца из себя!
Довольная своим успехом, она обернулась и слегка приподняла уголки губ в коварной улыбке, будто намеренно подливая масла в огонь. Ян Цзинь резко шагнул вперед, обрушив на нее череду ударов: рубящий, уводящий, пресекающий – все три без малейшего промедления.
Пальцы предводителя Сюя слегка напряглись, и он едва не выкрикнул: «Хороший удар!»
Каждый раз Одинокий Гусь едва не задевал ее одежды и проносился настолько близко, что сердце начинало бешено колотиться в груди. Но Чжоу Фэй ловко, как рыба, ускользала от любого выпада – даже этот «хороший удар» ей был нипочем.
Уверенности у Ян Цзиня поубавилось. В любом другом поединке он смог бы сохранить хладнокровие, но перед лицом легендарной преемницы Клинка Юга его одолевали сомнения. Чем дольше Чжоу Фэй медлила с ответным ударом, тем более демонической казалась ему
