Дайс-Хед, где склон был самым крутым. Его пикет лежал прямо между приближающимися лодками и небольшой британской батареей на вершине утеса, и Мур был полон решимости защитить эту батарею. Он наблюдал за приближением врага и одновременно оценивал себя, критическим внутренним взором. Вражеское цепное ядро врезалось в дерево не далее чем в пяти шагах, и щепки коры осыпали Мура, словно дьявольский град. Он знал, что должен бы испугаться, но, по правде говоря, страха особо не чувствовал. Да, он ощущал тревогу, поскольку никто не хочет умирать или быть раненым, но вместо парализующего ужаса Мур чувствовал нарастающее воодушевление. «Пусть идут, ублюдки», — подумал он, а затем понял, что самоанализ поглотил его, и он стоит в молчаливом оцепенении, пока его люди ищут в нем опору. Заставив себя медленно пройти вдоль края утеса, он вынул шпагу и взмахнул тонким клинком, задев густой подлесок.
— Как любезно со стороны врага подстричь для нас деревья, — сказал он. — Вид стал лучше, не находите?
— Эти мерзавцы хотят подстричь не только деревья, — пробормотал рядовой Нилл.
— Не знаю, заметили ли вы кое-что, сэр, — тихо сказал сержант Макклюр.
— Говорите, сержант. Просветите меня с утра пораньше.
Макклюр указал на приближающиеся лодки, которые становились все отчетливее, выплывая из сгущенного дымом тумана.
— Те ублюдки в форме, сэр. Похоже, они бросили на нас своих лучших. А вот те негодяи, что севернее, — он указал на баркасы, шедшие чуть дальше, — одеты как попало. Сборище бродяг, на первый взгляд.
Мур вгляделся на запад, затем посмотрел на лодки, что шли севернее.
— Вы правы, сержант, — сказал он.
В лодках, что были ближе, он различил белые перевязи на фоне темно-зеленых мундиров морпехов и предположил, что это форма полка из Континентальной армии генерала Вашингтона.
— Они бросают на нас свои лучшие войска, — громко сказал он, — и их сложно в этом обвинять.
— Сложно?
— Им придется атаковать самый грозный полк британской армии, — весело ответил Мур.
— О да, все мы, двадцать два человека, — сказал Макклюр.
— Если бы они знали, с кем им предстоит столкнуться, — произнес Мур, — то тут же развернулись бы и погребли прочь.
— Разрешите им сообщить, сэр? — спросил Макклюр, потрясенный бравадой молодого офицера.
— Давайте лучше убьем их, сержант, — сказал Мур, но его слова потонули в треске. Над головой пронеслось цепное ядро, осыпав пикет шишками и хвоей.
— Не стрелять! — крикнул с центра утеса капитан Арчибальд Кэмпбелл. — Ждать, пока они окажутся на пляже!
— Чертов дурак, — проговорил Мур.
И так, с обнаженной шпагой, под обстрелом мятежных бортовых залпов, он шел вдоль утеса и смотрел, как приближается враг. Битва, наконец, настигла его, и за все свои восемнадцать лет Джон Мур никогда ещё не ощущал себя настолько живым.
* * *
Уодсворт поморщился. Весла вздымали брызги воды, и капли летели ему в лицо. Пусть был июль, но воздух оставался холодным, а вода была ещё холоднее. Он дрожал в своем мундире Континентальной армии и молился, чтобы никто из морпехов не принял эту дрожь за страх. Капитан Уэлч рядом с ним выглядел совершенно невозмутимым, словно лодка везла его по какому-то будничному поручению. Израиль Траск, юный флейтист, ухмылялся на носу баркаса, то и дело оборачиваясь, чтобы взглянуть на утес, где не было видно ни одного врага. Утес вздымался от пляжа на двести футов, большая часть склона была почти отвесной, но в тумане он казался еще выше. Деревья трещали под ударами книппелей и цепных ядер, над вершиной кружили птицы, но Уодсворт не видел ни красномундирников, ни дымков, выдававших мушкетный огонь. Туман просачивался сквозь высокие ветви. Головные лодки уже вошли в зону досягаемости мушкетов, но враг по-прежнему не стрелял.
— Ты останешься на берегу, парень, — сказал Уэлч Израилю Траску.
— А мне нельзя… — начал было мальчик.
— Останешься на берегу, — повторил Уэлч и, с лукавым видом взглянув на Уодсворта, добавил: — С генералом.
— Это приказ? — с усмешкой спросил Уодсворт.
— Ваше дело заключается в том, чтобы отправлять лодки обратно за новыми людьми и направлять этих людей туда, где они нужны, — сказал Уэлч, похоже, ничуть не смутившись тем, что указывает Уодсворту, что делать. — Наше дело — убить всех мерзавцев, что мы найдем на вершине склона.
— Если они там вообще есть, — сказал Уодсворт.
Лодка уже почти достигла берега, где слабо бились о берег небольшие волны, а враг все не оказывал сопротивления.
— Может, конечно, они спят, — сказал Уэлч. — Всё может быть.
И тут, едва нос лодки ткнулся в гальку, склон утеса взорвался грохотом и дымом. Уодсворт увидел вспышку пламени высоко над головой, услышал, как мимо просвистели мушкетные пули, увидел всплески там, где они ударили в море, и тут же морпехи с криками спрыгнули на берег. Другие лодки со скрежетом въехали на узкий пляж, который быстро заполнился людьми в зеленых мундирах, искавшими путь наверх. Морпех пошатнулся и отступил, его белая перевязь внезапно стала красной. Он упал на колени в неглубокий прибой и яростно закашлялся, и с каждым кашлем из него вырывалось все больше темной крови.
Джеймс Флетчер, сняв с плеча мушкет, подбежал к огромному гранитному валуну, наполовину перекрывавшему пляж.
— Здесь тропа! — крикнул он.
— Вы слышали! — взревел Уэлч. — За мной! А ну, пошли, негодяи!
— Начинай играть, парень, — сказал Уодсворт Израилю Траску, — задай нам хорошую мелодию!
Морпехи карабкались по склону, настолько крутому, что им приходилось закидывать мушкеты за спину и обеими руками цепляться за молодые деревца или камни. Мушкетная пуля ударила в камень и срикошетила высоко над головой Уодсворта. Морпех пошатнулся, его лицо превратилось в красную маску. Мушкетная пуля пробила ему скулу, и лоскут плоти теперь свисал на кожаный воротник. Уодсворт видел зубы мужчины сквозь рваную рану, но морпех оправился и продолжил подъем, издавая нечленораздельные звуки, пока над головой со вздохом не пронеслось цепное ядро, разнеся в щепки лиственницу. Уодсворт услышал чистый, высокий голос, приказывавший целиться ниже, и, вздрогнув, понял, что это, должно быть, вражеский офицер. Он выхватил пистолет и нацелил его вверх по крутому склону, но не видел цели. Одни лишь серо-белые клубы дыма, показывавшие, что враг находится примерно на полпути к вершине. Он крикнул командам баркасов возвращаться к транспортам,
