Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
– Я тоже довольна, – улыбнувшись, призналась Мо. – Я знаю, что ты знаешь, что мне ничего ни от кого не нужно. Я хочу стать верховной жрицей! Нет… Не богиней… Как та…
– Почему?
– Богиня не может быть живой – только мертвой, – тряхнула волосами «вдова».
И эта ее фраза тоже очень не понравилась сотнику.
Однако сейчас он спросил не про это, а про тех, с кем должен был скоро встретиться, о ком хотелось бы знать.
– Поверь, это очень могущественные люди, – смеясь, отвечала Мо.
О, эта сметливая деревенским умом девушка была очень довольна, даже рада тому, что хоть в каком-то смысле была связана с такими людьми. Это ставило ее на определенную высоту, давало уверенность… И вызывало по-первобытному простое деревенское желание – хвастать!
Асотль давно уже заметил это и теперь решил использовать на полную катушку.
Заговорил… Нет, говорила Мо – и все больше, больше и больше! Сотник только поддакивал да направлял беседу в нужное русло. И, надо сказать, был удивлен, насколько много знала эта девчонка, какая-то жрица, отнюдь не из самых старших, каких много при любом храме.
– Откуда?! Откуда ты все это знаешь? С тобой что – советовались о своих сокровенных мечтах такие большие люди?!
– Скажешь тоже – советовались! – подогреваемая любовными ласками девушка польщенно смеялась. – Сказать по правде, они и не замечали меня… Как не замечают вещь. Зато я все примечала! Знаешь, у меня крепкая грудь и гибкое тело – я делю постель не только с тобой, о нет… Великие жрецы и сановники мной тоже не брезгуют.
– И все тебе рассказывают? Не поверю!
– Ты прав, не рассказывают. Но разговаривают друг с другом вполне откровенно, обсуждают какие-то важные дела, размышляют вслух. Я же – никто! Вещь… Камень… Статуя… Как, впрочем, и ты.
А ведь все верно сказала.
Еще там, в той далекой, пустой и никчемной жизни, Перепелкин тоже не замечал простых людей – нет, не секретаршу – уборщиц, сторожей, грузчиков… Да и кто их замечает? Что там, что здесь. А вот ведь надо бы замечать, надо бы! Если они не добились в жизни того, что по какой-то странной, необъяснимой причине считается жизненным успехом, то это вовсе не значит, что все эти люди тупы и ненаблюдательны. Вовсе даже наоборот!
Откровенно поговорив с девушкой, Асотль в принципе не узнал ничего нового, о чем бы уже не догадался сам. Так, одни лишь подтверждения этому да имена участвующих в заговоре сановников и жрецов, в числе которых был и военачальник Микис Чипильцин с четырьмя своими заместителями, и главные жрецы храма Уицилопочтли, и некоторые старосты городских районов, и еще много жрецов из других храмов далеко не самых последних богов и богинь: Тескатлипоки, Тлалока, Чальчиуитликуэ…
Этим-то чего надо, ведь все вроде бы есть?
Ясно чего. Власти! Которой почему-то никогда не бывает мало, и всегда кажется, что «самый главный начальник» – не важно, как его зовут – племенной вождь, премьер-министр, президент, император, – ее, этой власти, пусть даже немного, но недостает, и оттого обидно, прямо до слез, оттого заговоры. И, наверное, тому, кто попробовал власть, уже и не нужно денег, была бы она, как написано у Шолохова, «властушка». Хотя власть без денег чувствует себя плохо… Как и деньги без власти.
Кстати, ясно стало, – хотя, наверное, и было, – зачем заговорщикам нужен был тот сын вождя, что когда-то пропал в Коулакане, – искали знамя!
Асотль встретился с главным жрецом храма Тескатлипоки – тем самым неизвестным, с кем разговаривал и в прошлый раз, – в южном притворе святилища, месте, надо сказать, достаточно мрачном и – особенно сегодня – прямо-таки пропахшем кровью.
Для начала собеседник, как и в прошлый раз, снова напомнил юноше о его судьбе, совсем не завидной без посторонней – их, заговорщиков, – помощи.
– Ты можешь, конечно, пойти донести, – глухо говорил жрец. – Но мы все равно возьмем власть, и тогда…
– Я понимаю.
– Рад, что тебе не нужно долго объяснять. Хочу только добавить, что у тебя есть отличная возможность перестать наконец быть чужаком, стать членом нашего могучего клана!
Ну вот – опять она, клановость. Между прочим, такие обещания просто так не даются.
– Что я должен сделать?
– Ничего сложного. Просто убить правителя Теночка.
Жрец произнес это обыденным тоном, как будто речь шла о деле насквозь житейском и давным-давно уже решенном.
– Поразишь его отравленной стрелой.
– Не думаю, чтобы это было несложно. Для начала нужно проникнуть во дворец… или в какой-нибудь храм…
– Проникнешь куда угодно. Воинам будет не до тебя – ведь могучий враг подойдет к самому городу!
– Враг? Но кто, после многих побед, осмелится напасть на нас? Тлашкаланцы слишком далеко… Чалки? Шочимильки? На нас одних они, конечно, напали бы… Но они боятся колуа!
– Вот колуа на нас и нападут!
– Колуа?!
Вот это была новость! Но почему жрец – и вообще заговорщики – так в этом уверен? Ведь ацтеки – верные вассалы правителя Колуакана Ачитомитля, а его дочь только что стала великой жрицей и живой богиней…
«Богиня не может быть живой… только мертвой!»
– Она станет богиней… – собеседник словно откликнулся на мысли юноши. – Великой богиней… Только не живой – мертвой. Завтра на рассвете жрецы принесут ее в жертву Уицилопочтли. Сердце юной девственницы будет очень приятно нашему богу, а ее кожей мы покроем самую красивую статую…
Господи! Ну и упыри! Изуверы, мать их за ногу!
– Но Теночк может и не согласиться на такую жертву…
– Поверь, он уже не сможет ничего изменить. А правитель Ачитомитль, несомненно, придет в ярость – он-то готовил своей любимой дочери вовсе не такую судьбу!
Завтра! На рассвете!
Уже завтра… А ведь скоро начнет смеркаться… Ситлаль держат в храме Уицилопочтли – об этом, прощаясь, проговорился жрец. Впрочем, и без него можно было бы догадаться: где же еще-то держать, если уже на рассвете – в жертву? Когда все под рукой – это удобно…
Храм наверняка охраняется. Нужны помощники… Черт! Не хочется подставлять друзей, но, похоже, без их помощи не обойтись.
В нервном возбуждении сотник заглянул во двор воинской школы:
– Позовите ко мне Сипака…
Воин-охотник явился почти сразу, едва юноша успел войти в дом.
– Сипак… ты пришел. Послушай-ка, а куда делся Шочи?
– Я как раз хотел сказать. – Сипак выглядел озабоченным. – Не видел его с ночи… Воины говорят, наш друг куда-то пошел в обществе какого-то чрезвычайно вежливого и улыбчивого мужчины, по виду жреца.
Вежливый и улыбчивый жрец!
Куэкальцин Четыре Пера – это мог быть только он! Черт побери, кольцо сужается. Почему же жрец так спешит, почему явился сам, не послал слуг? Рискует… Спешит… Знает о заговоре? Очень может быть.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
