– Так и получается. Так Аллахом положено быть. И нечего об этом задумываться.
– Когда говоришь да думаешь, путь легче становится. А то очень уж тяжело тащить все на себе. Интересно, где теперь наши моряки? Целы ли, или померли уже все в пустыне? И узнаем ли мы когда-нибудь об этом?
– Вряд ли, Петька. Откуда узнать-то?
Так ребята тащились вперед, на север, в надежде на то, что встретят людей или хотя бы найдут источник воды и еды.
Третьи сутки пути были на исходе, стояла ночь, когда Гардан заметил первое деревцо. Он остановился как вкопанный и подождал ковылявшего сзади Петра.
– Петька, глянь-ка, дерево!
– И правда! Неужто кончается эта пустыня проклятая? Вот было бы здорово!
– Погоди радоваться. Может, оно здесь единственное. Пошли дальше.
К утру им попалось с дюжину низкорослых чахлых деревцев, но даже такие вселяли в них надежду. А она им так сильно была нужна! Воды осталось совсем мало, и мяса почти не было, хотя они экономили его как могли.
На день друзья расположились в тени деревьев и кустарника, но они все равно давали мало тени – пришлось растягивать тент.
Сильнейшая усталость и апатия снова накатилась на них. Друзья были угрюмы и неразговорчивы. Временами наваливалась раздражительность, приходилось сдерживать свои чувства, чтобы не наговорить друг другу гадостей. Гардан ругался больше про себя, а Петька просто уныло молчал.
Следующая ночь была намного мучительней. Вода кончилась, да и мясо исчезло. Хоть оно и было уже с сильным запахом, но все же было, а теперь и его не стало. Хотелось пожевать хотя бы жестких листьев дерева и кустарника, но они боялись, как бы не отравиться.
Измученные и подавленные, друзья свалились на землю, когда солнце уже взошло. Сон сморил их сразу же. Даже тент не успели растянуть. Только проспав пару часов и ощутив страшное пекло, ребята проснулись и, с трудом найдя палки, натянули одеяло. Стало немного легче, и они снова легли спать. Кошмары мучили и во сне. Они вскрикивали, вздрагивали и в полусознательном состоянии оглядывали тусклую местность почти невидящими глазами. Языки с трудом умещались во рту.
После полудня, проснувшись, Гардан у самого лица увидел большую желтоватую ящерицу. Почти инстинктивно он молниеносным движением прихлопнул ладонью, и та затрепыхалась под ней.
– Петька! Обед поспел! Вставай!
Петька вяло приподнялся, но, увидев ящерицу, стал живее.
– Сейчас сдеру кожу и слопаем.
– Сырую? – безразлично спросил Петька.
– А что? Да и воды в сырой больше. На, бери и жуй, – Гардан протянул другу половину ящерицы, выскоблив предварительно внутренности, оставив печенку и сердце.
Петька посмотрел, как Гардан за обе щеки уплетает ящерицу, и не стал ждать повторного приглашения. Оказалось, что мясо ее довольно вкусное, а главное – сочное. Да и ящерица попалась большая, больше ладони, даже если мерить без хвоста.
Проглотив добычу, ребята посмотрели друг на друга, и каждому было понятно, что таких ящериц надо было бы им штук по пять каждому.
– Может, поищем их кругом, а, Петька?
– Думаешь, их так просто поймать?
– Попробуем. А вдруг удастся. Вставай, пройдемся. Малость подкрепились, и то слава Аллаху! Пошли!
Час спустя им посчастливилось поймать пеструю змею фута в три длиной. И несмотря на отвращение и страх, они слегка поджарили ее на костре и с аппетитом съели.
– Вкусно, – констатировал Гардан, – но мало. Еще бы мясца. И воды бы, но где ее взять…
Петька молчал, с трудом ворочая распухшим языком, потом сказал:
– Надо к морю идти и парить морскую воду, Гарданка. Собирай вещи.
Пришлось тащиться с милю до океана. Там удалось найти три устрицы и немного освежить рот. Отвращения они уже не чувствовали. Голод и жажда делали свое дело.
Всю ночь они парили морскую воду и собрали с пинту пресной. Напившись, они испытали такое наслаждение, что перестали палить костер и тут же уснули, не дожидаясь восхода солнца.
Гардан внезапно проснулся. Было позднее утро. Солнце уже припекало, во рту было совершенно сухо и шершаво. Он лежал на боку, и его глаза уперлись в странное видение. В двух ярдах от себя он увидел несколько босых пыльных ног небольшого размера. Ноги эти были желто-коричневого цвета.
Сердце скакнуло к горлу и забилось загнанной птичкой, сдавливая дыхание. Гардан вскочил и ошалело уставился на толпу невысоких желтоватых людей, сделавших осторожный шаг назад.
В руках нескольких мужчин были копья, направленные в его грудь. Остальную толпу составляли женщины и дети. Все грязные, с курчавыми волосами, растущими пучками, сквозь которые просвечивала блестящая и темная кожа. На некоторых были кожаные шнурки по низу живота или набедренные повязки из кожи животных и волокон травы или кустарника.
Весь скарб, состоящий из мешков, корзин и оружия, был у них на плечах и за спинами. Глаза внимательно и со страхом взирали на ребят. Несколько мужчин со сморщенными лицами настороженно сжимали в руках копья и луки. Гардан почему-то обратил внимание на их огромные ягодицы, которые сильно выпячивались назад, что было комично и странно.
Гардан протянул руку к другу и толкнул его, не спуская глаз с гостей. Те придвинулись ближе, подняв копья.
– Петька, вставай. Принимай гостей, – слова с трудом проходили через засохшие складки рта. Язык едва умещался во рту.
Петька вскочил и, ошалело уставившись на странных людей, спросил осипшим и тихим голосом:
– Откуда они?
– Попробуй спроси. Однако в котелке есть малость воды, давай попьем, а то и не достанется. Язык-то уже не двигается.
Медленными движениями, опасаясь, что быстрота может спровоцировать дикарей на нападение, Гардан взял кружку и сделал три небольших глотка, едва удерживая себя от соблазна выпить больше.
– На, допивай. Хоть мало, но есть. И не спеши.
Петька жадными глазами следил за глотательными движениями Гардана и быстро схватил кружку. Живительная влага тут же всосалась как бы сама собой, и Петька ошалелыми глазами осмотрел пустую кружку.
– Что будем делать, Гардан? Эти черные не очень-то дружелюбны.
– А что ты хочешь от них?! Они, поди, впервые видят белых людей.
– Может, у них вода есть?
– Погоди с водой. Сперва познакомиться надо, – и Гардан, став на колени, поднял обе руки вверх, ладонями вперед. Губы растянул в улыбке и замотал головой, сопровождая эти движения непонятными для дикарей словами.
Те сразу загалдели странными тонкими голосами, в разговоре постоянно слышались какие-то щелкающие звуки. Странный язык. Они немного придвинулись ближе, лица самую малость смягчились.
