Зогу. При рождении получил имя Ахмет Зогу, из клана Зоголли, из Мати. Последние три года диктатор Албании, который скоро объявит себя королем Зогу Первым.[57] София приветствовала лидера либералов, епископа Фана Ноли,[58] но Нубар поддерживал дело реакционера Зогу. Какие пряники достанутся ему после коронации?
Разведывательное бюро уранистов. Его собственная частная сеть агентов и информаторов, наводящая ужас на все Балканы, а может быть, и на остальную Европу. Преступники высшего калибра — крупнейшая частная разведка в мире.
Священная фиванская фаланга. Три тысячи молодых героев благородного происхождения, связавшие себя клятвами, чтобы защищать свои идеалы и свой город-государство. Гомосексуальное братство избранных, которые жили, сражались и любили друг друга до тех пор, пока их не уничтожил Филипп Македонский. Можно ли возродить фалангу в Албании? Получит ли он такой царский подарок от Зогу?
Зажигая Нубарову сигарету (сам Нубар не мог курить, потому что в свой двадцать первый день рождения он принял и такое решение), конюшонок закатил глаза. Но Нубар все равно быстро затянулся, в тени, в задней части стойла, чувствуя головокружение, скользнул на охапку сырого сена — и почувствовал на себе неожиданный вес и яростную боль, которая рвалась вверх, чтобы очистить его.
Пары ртути, отравление, бред.
Нубар смешал в тиглях равное количество серы и свинца, железа и мышьяка, купороса, ртути и опиума. Он наливал и смешивал, он беспомощно бродил над рабочим столом, все повторяя и повторяя эксперимент в поисках единственного и неповторимого стечения обстоятельств, в поисках Парацельса и его тайного общества бессмертных.
А на темном кладбище в Праге старики с длинными толстыми носами склонились над маленьким мальчиком, они крепко его держали, они издевались над ним, их седые спутанные грязные бороды почти касались беспомощного обнаженного тельца, и Горный старец медленно вонзал тупой заржавленный нож между ног мальчика.
Нубар вздрогнул и понял, что перед ним выстроились воины, три тысячи красивых молодых людей, готовых с благоговением ему внимать. У них были древнегреческие шлемы, мечи и туники одинакового цвета и покроя. Мужественные непобедимые воины ждали, когда он обратится к ним и поведет их в новую победоносную битву, только он, их бессмертный командир Параштейн фон Го фон Гейм, Цельс Бомбастский, несравненный фон Валленбомб.
Красивые юноши вскинули в воздух сжатые кулаки, приветствуя его. Нубар торжественно кивнул и помахал рукой, призывая к молчанию. Его правая рука отточенным движением скользнула к правой ягодице. Колонны и шеренги смотрели на него, затаив дыхание.
Вдруг ряды взорвались дикими криками одобрения. Нубар криво усмехнулся и кивнул. На секунду он смог просунуть внутрь весь кулак вплоть до запястья. Молодые воины кричали в экстазе. Мускулистый конюшонок опустился перед ним на колени, склонив голову в ожидании. Нубар тщательно вытер кулак о кудри мальчика.
Хлеб из непросеянной муки и овощи, кудри и бомбы.
Пары. Опять ртутные пары и ров, и гигиена в частности, ассасины и подземные ходы. Брач. Тупой заржавленный нож. Взрывы.
А за морем — покер, в который играют три безжалостных преступника, а на кону — контроль над Иерусалимом. Синайская библия, которую нашел его дед, все еще скрыта где-то под Иерусалимом и теперь по праву принадлежит ему.
Настоящая Библия и тайное общество в Иерусалиме, которое хочет завладеть философским камнем. Троица игроков хочет похитить то, что принадлежит ему.
Своим третьим глазом Нубар видел все это очень отчетливо. Ничто не может ускользнуть от его обсидианового глаза в бурную темную ночь Богоявления.
Нубар упал лицом вниз. Он ударился головой о стол и остался лежать, а его отравленный мозг блуждал в бреду, и ему являлись видения бессмертия и Синайской библии.
* * *
На следующий вечер за ужином опять гремела органная Месса си-минор, а Нубар был необычно мягок.
Я тут проверила некоторые факты, сказала София. Думаю, тебе будет интересно, что я выяснила.
И что, бабуля?
Для начала тот английский дипломат и романист по имени Джон Рэтклифф. Его настоящее имя было Герман Гедше — простой почтовый служащий из Германии. Он потом признал, что «Биарриц» был полностью сфабрикован, в том числе, конечно, и та глава, действие которой происходит в Праге.
Нубар слабо улыбнулся.
А что Осман-бей?
Жулик еще пуще Рэтклиффа. Он еще звался Кибриди-Заде, но его настоящее имя было Миллингер, этакий мошенник еврейских кровей из Сербии. Он писал по-немецки и печатался в Швейцарии, торговал вразнос своими антисемитскими работами повсюду, от Константинополя до Афин. Его рано или поздно высылали из каждой страны, в которую он когда-либо въезжал, за всякие темные делишки. Он всегда был в бегах, его то и дело арестовывали. Его карьера началась в тысяча восемьсот семьдесят девятом году с высылки из Венеции и закончилась его смертью в тысяча восемьсот девяносто восьмом. Русская тайная полиция послала его в Париж с четырьмястами рублями, чтобы он добыл доказательства всемирного еврейского заговора. Он потратил эти деньги на то, чтобы состряпать «Завоевание мира евреями» и опубликовать его.
Раввины убивают христианских мальчиков? вяло пробормотал Нубар.
Так утверждал польский католический священник, которого лишили духовного сана за разные преступления, начиная с растраты и заканчивая изнасилованием. В тысяча восемьсот семьдесят шестом году он написал книгу про всемирный заговор, а потом предложил лидерам российского еврейства заплатить ему за то, что он опубликует опровержение. А за чуть более высокую плату он предложил даже выступить с опровергающей лекцией. Ты понимаешь, с какой компанией ты связался, Нубар?
Абсолютная истина, пробормотал Нубар, заключена в этой формуле, которая содержит ключ к сонму загадок, на первый взгляд неразрешимых.
Знаю. Это отсылка к «Протоколам сионских мудрецов». Их написал в Париже некто Рачковский, глава зарубежного отделения царской охранки. Он все стряпал обличительные работы и сам же их опровергал под именами реальных людей. А еще придумывал несуществующие организации, издавал брошюры от их имени, а потом некоторые из них опровергал от имени других несуществующих организаций. И так до бесконечности. Неужели ты не видишь, к чему это приводит?
Нубар пробормотал, что пересмотрит свою теорию исторических заговоров, но на самом деле его это больше не волновало. Теперь его увлек Великий иерусалимский покер, тайные причины игры и особенно трое злобных преступников, которые теперь пытались украсть у него бессмертие, — скрывая от него философский камень, лежавший где-то в Старом городе, там, где его зарыл дед.
