страну свободной, — сказал Ловелл. — Я обещаю.
— А как мне семью кормить? — спросил мужчина. — Я фермер!
— Все будет хорошо, — сказал Ловелл и похлопал солдата по плечу. — Твоя страна о тебе позаботится.
Он выпрямился, прислушиваясь к прерывистому треску мушкетов на вершине утеса, который говорил ему, что какие-то красномундирники все еще сражаются на высотах.
— Нам нужно будет доставить на берег артиллерию, полковник, — сказал он Ревиру.
— Как только вы нас отпустите, генерал, — ответил Ревир. В его голосе прозвучало недовольство, словно он считал унизительным для своих людей таскать мушкеты вместо того, чтобы обслуживать орудия. — Как только отпустите, — повторил он, на этот раз охотнее.
— Давайте сперва посмотрим, чего мы достигли, — сказал Ловелл. Он еще раз похлопал ослепшего по плечу и начал взбираться на утес, подтягиваясь на молодых деревцах. — Будет нелегко затащить пушки на этот склон, полковник.
— Мы справимся, — уверенно сказал Ревир.
Подъем тяжелой артиллерии на крутой склон утеса был практической задачей, а полковник Ревир любил решать подобные проблемы.
— Я так и не поздравил вас с успехом ваших канониров на Кросс-Айленде, — сказал Ловелл. — Вы повредили вражеские корабли! Блистательное достижение, полковник.
— Просто исполняем свой долг, генерал, — ответил Ревир, которому комплимент все же был приятен. — Мы убили нескольких проклятых бритов! — радостно добавил он. — Я мечтал убивать этих проклятых ублюдков!
— И вы отогнали вражеские корабли! Теперь ничто не помешает нашему флоту войти в гавань.
— Совершенно ничто, генерал, — согласился Ревир.
Справа от Ловелла все еще доносился прерывистый треск мушкетов, а значит, на возвышенности над заливом еще оставались красномундирники, но было ясно, что большая часть врага отступила, потому что, когда Ловелл достиг более пологого склона на вершине утеса, его встретили сияющие ополченцы и радостные крики.
— Мы их побили, сэр!
— Конечно, побили, — просиял Ловелл, — и всем вам, — он повысил голос и воздел руки в благословляющем жесте, — всем вам, моя искренняя благодарность и мои поздравления с этим великолепным ратным подвигом!
Леса на вершине утеса теперь были в руках мятежников, за исключением сосновой рощи над Дайс-Хед, далеко справа от генерала, откуда все еще доносилась мушкетная стрельба. Ополченцы Ловелла густо заполнили лес. Они взобрались по отвесному склону, понесли потери, но выбили британцев с вершины и отбросили их до самого форта. Люди выглядели счастливыми. Они возбужденно переговаривались, вспоминая стычки на крутом подъеме, и Ловелл наслаждался их счастьем.
— Отлично сработано! — повторял он снова и снова.
Он подошел к кромке деревьев, и там, прямо перед ним, был враг. Туман теперь совсем рассеялся, и он мог разглядеть в деталях форт, находившийся всего в полумиле к востоку. Враг устроил заслон из ветвей между лесом и фортом, но со своей возвышенности Ловелл легко видел поверх этой хлипкой баррикады. Он видел, что форт Георга совсем не походил на цитадель, а скорее напоминал земляной шрам на теле хребта. Ближайший вал был густо усеян красномундирниками, но генерал все равно почувствовал облегчение. Форт, который в его воображении рисовался грозным нагромождением каменных стен и отвесных валов, оказался всего лишь жалкой царапиной на земле.
Полковник Маккобб из ополчения округа Линкольн весело приветствовал генерала:
— Мы славно потрудились с утра, сэр!
— Это войдёт в учебники истории, Маккобб! Без сомнения, в учебники истории! — сказал Ловелл. — Но дело еще не закончено. Я думаю, нам следует продолжать, вы не находите?
— Почему бы и нет, сэр? — ответил Маккобб.
Сердце Соломона Ловелла, казалось, пропустило удар. Он едва смел поверить в быстроту и масштаб утренней победы, но вид далеких красномундирников за низким валом говорил ему, что победа еще не полная. Ему представилось, как мушкеты красномундирников изрыгают залпы по его людям.
— Генерал Уодсворт здесь?
— Был здесь, сэр.
Маккобб сказал, что Уодсворт был у кромки леса, где убеждал полковника Маккобба и полковника Митчелла вести своих ополченцев вперед, на расчищенную землю, но оба полковника умоляли дать им время на перегруппировку войск. Подразделения рассеялись, карабкаясь на утес, а необходимость нести раненых обратно на пляж означала, что большинство рот были не в полном составе. Кроме того, захват лесистых высот сам по себе казался победой, и люди хотели насладиться этим триумфом, прежде чем наступать на форт Георга. Пелег Уодсворт торопил их, но затем его отвлекла мушкетная стрельба, все еще наполнявшая дымом деревья у Дайс-Хед.
— Полагаю, он пошел направо, — продолжил Маккобб, — к морпехам.
— Морпехи все еще сражаются? — спросил Ловелл у Маккобба.
— Там всё ещё держатся несколько упрямых ублюдков, — ответил Маккобб.
Ловелл колебался, но вид вражеских знамен склонил чашу весов его нерешительности в сторону уверенности.
— Мы пойдем к победе! — весело объявил он.
Ему хотелось добавить эти надменные вражеские флаги к своим трофеям.
— Постройте своих бравых парней в линию, — сказал он Маккоббу, а затем тронул полковника за рукав, когда в его уме мелькнуло новое сомнение. — Враг по вам стрелял? Я имею в виду, из пушек?
— Ни единого выстрела, генерал.
— Что ж, давайте выведем ваших людей из леса! Скажите им, что на ужин у них будет британская говядина!
Мушкетная стрельба со стороны Дайс-Хед внезапно усилилась, превратившись в яростный, плотный треск, а затем так же внезапно стихла. Ловелл уставился на дым, который был единственным видимым свидетельством боя, что шел в тех деревьях.
— Нам следует сообщить морпехам, что мы наступаем, — сказал он. — Майор Браун? Не могли бы вы передать это сообщение капитану Уэлчу? Скажите ему, чтобы он наступал вместе с нами, как только будет готов.
— Будет исполнено, сэр, — майор Гауэн Браун, второй из бригадных майоров Ловелла, направился на юг.
Ловелл не мог перестать улыбаться. Ополчение Массачусетса взяла утес! Они взобрались по отвесному склону, они сразились с регулярными войсками британской армии, и они победили.
— Я, право, полагаю, — сказал он полковнику Ревиру, — что ваши пушки нам могут и не понадобиться! Во всяком случае если нам удастся выбить врага из их укреплений силами одной лишь пехоты.
— Я бы все же хотел получить шанс задать им трёпку, — сказал Ревир.
Он смотрел на форт, и увиденное его не впечатлило. Куртина была низкой, а фланкирующие ее бастионы — недостроенными. Он прикинул, что его артиллерия
