но отмахнулся от него, как от назойливой мухи. С этими мыслями он поднял штандарт и помахал им в сторону деревьев по обе стороны равнины. Ведущий гот издал боевой клич баритоном, нацелив копье в горло Галла. Галл закрыл глаза и вызвал в памяти образ Оливии.
Раздался гулкий звон тетивы, и деревья по обе стороны равнины тут же изрыгнули яростный град. Галл открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как гота перед ним выбило из седла одним из снарядов; его тело сломалось, словно глиняное, а на месте, где он сидел, взметнулось облако багровых брызг. Вдоль всей линии готской кавалерии всадников и коней сметало с пути фланговым огнем болтов баллист.
— Да благословит Митра баллисты! — взревел он, хватая поводья одной из лошадей без всадника и взлетая в седло. Пустив коня галопом к мосту, он прижался к спине жеребца и обернулся: готская атака захлебнулась под градом болтов, лошади спотыкались о павших, всадники натягивали поводья. Он наклонился, схватил бегущего аквилифера за шкирку и затащил его в седло позади себя.
— Отличная мысль, командир! — крикнул аквилифер.
— Не радуйся раньше времени, — прорычал Галл, и тут ритмичный звон баллист замедлился, а затем стих.
— Почему они остановились?
— Баллисты не достают, — подтвердил Галл, снова оглянувшись; ряды готской кавалерии поредели, может быть, наполовину, но атака возобновилась, и они все равно настигнут легионеров раньше, чем те доберутся до моста. Он снова посмотрел вперед и указал на массивный предмет, накрытый тканью, на той стороне моста: — Но вот эта точно достанет!
— Командир? — нахмурился аквилифер.
Галл проигнорировал замешательство солдата и проревел в сторону дальнего укрепления:
— Расчет баллисты! К бою!
Пришпорив коня, он не сводил глаз с накрытого тканью устройства, ожидая, что четверо легионеров, оставленных им для управления гигантской баллистой, выскочат из подлеска или выпрыгнут из-за машины. Он дал четкие приказы, когда оставил их здесь по пути к Маркианополю. Следить за мостом из деревьев и быть готовыми использовать орудие, если готы начнут войну.
Вместо этого из буковой чащи рядом с устройством выбрались четверо готских копьеносцев с чубами на макушках, сорвали ткань и приготовились к стрельбе.
Галл в ужасе натянул поводья. Канаты на устройстве были натянуты, оружие заряжено. Только сейчас он разглядел слабые следы красного в траве вокруг стреломета — последние останки тех четверых бедолаг, которых он там оставил. Впереди колонна замерла в ловушке, метая взгляды между налетающей готской кавалерией и гигантской баллистой. Галл искал приказ, который мог бы все исправить. Но не находил ничего.
Сердце его замерло, когда гигантское орудие содрогнулось и с треском толстого каната, высвобождающего яростное напряжение, выплюнуло четыре болта, каждый в два человеческих роста, толщиной с молодой дуб и с наконечником, похожим на рапиру. Мимо него пронеслось смазанное пятно тел; трое его людей оказались нанизаны на один из гигантских снарядов, который пролетел над равниной еще сотню футов, прежде чем зарыться в землю. Краем глаза он увидел, как три других снаряда сеют такие же разрушения.
Когда баллиста замолчала, расчет начал заряжать первый из следующей партии четырех снарядов. Готская конница замедлила атаку, чуя победу. Они сомкнули полумесяц, прижимая легионеров к мосту и берегу реки. Затем они двинулись вперед рысью, обнажая мечи; их глаза сверкали при виде добычи.
Галл стряхнул минутное колебание, соскользнул с седла и взмахнул штандартом с орлом.
— Ко мне! — проревел он, пятясь от сжимающегося кольца всадников.
Горстка легионеров, шатаясь, перебралась к своему трибуну, нацелив то оружие, что у них еще оставалось. Позади он услышал стук второго болта баллисты, заряжаемого в машину. «Вот и всё», — понял он, и гнев закипел в груди. Его люди умрут, он умрет. Но он умрет как загнанный зверь, без чести. И тут его взгляд зацепился за самую безобидную вещь, когда он оглянулся проверить позиции своих людей: рыжая белка пробежала по нижней части деревянного моста, напуганная шумом. По спине пробежал холодок: у него появилась призрачная надежда.
— Мне нужны двое. Кто хорошо лазает! — прошипел он через плечо.
Люди посмотрели на него и друг на друга; на их лицах читались ужас и недоумение.
— Командир? — прохрипел Зосима из-под маски из запёкшейся крови на лице.
Галл сверкнул глазами на центуриона-ветерана. Сейчас было не время для подробных объяснений.
— Я пойду, — произнес голос.
Галл обернулся и увидел жилистую фигуру Паво. Молодой легионер все еще кровоточил от ран на бицепсе и бедре, но на лице его застыла горькая решимость.
— Я сказал, я пойду, — повторил Паво, снимая шлем и бросая его на землю вместе с кольчугой, щитом и копьем. Затем он выпятился из плотно сбитой кучки римлян.
Галл увидел блеск в глазах Паво и едва заметный кивок в сторону готов, занятых заряжанием третьего снаряда в гигантскую баллисту. Он уже всё понял. «Толковый парень», — подумал Галл не в первый раз.
— Я тоже, — прохрипел Сура. — Лучший верхолаз во всем Адрианополе!
Галл окинул пару взглядом, затем кивнул.
— Действуйте!
Пока Паво и Сура незаметно ускользали из тыла римской группы вниз по берегу к воде, Галл повернулся обратно к готским кавалеристам. Тот, что был в центре, выдержал взгляд Галла и ответил ухмылкой.
— Земля под твоими ногами теперь владения готов, римлянин! — выплюнул он. — Ты вторгся на чужую землю. — Он поднял меч, сузив глаза. — Теперь вас нужно перебить, как паразитов!
С этими словами готские всадники с криком ринулись вперед.
Галл и легионеры сплотились плечом к плечу. Он приготовился прыгнуть на огромного всадника, который говорил, и сердце его гремело, как литавры. Он набрал воздух в грудь и взревел:
— За империю!
* * *
Паво отвернулся от схватки и спрыгнул с края берега, затем заскользил вниз по осыпи насыпи у моста.
«Каждый из этих ублюдочных выродков сегодня истечет кровью до последней капли», — прохрипел голос в его голове, когда перед глазами стоял лишь образ ковра из мертвецов. «Сальвиан, ты будешь отомщен!»
Бурлящие пороги узкой реки понеслись ему навстречу, пока он скользил. Когда он попытался затормозить руками, камни впились в плоть ладоней. Затем с глухим стуком его нога ударилась о валун, и он кубарем полетел в воду.
Ледяная вода мгновенно сковала его, легкие сжались от шока, когда он забарахтался, полностью уйдя под воду. Паника схватила его за сердце: течение тащило его вниз по
