молодого господина Ли до самого юга. Но им и в голову не приходило искать добропорядочного юношу среди оборванцев, да еще и под пинками местных главарей!
Сквозь частокол черных от пыли ног он безучастно наблюдал, как предатели под яростную брань бедняков проносятся мимо, даже не взглянув в его сторону. Кровь из раны на щеке смешивалась с грязью.
Зато он окончательно оторвался от погони.
Воспоминания вызвали у Ли Шэна странную смесь гордости и стыда: будь он хоть немного способнее, не стал бы прибегать к таким уловкам. Поведать обо всем он никак не мог: вдруг, вместо того чтобы блеснуть находчивостью, опозорился бы? Пока он замешкался в нерешительности, Ли Цзиньжун вдруг коснулась его лица. От неожиданности Ли Шэн совсем растерялся. Тетя мягко провела пальцами по заживающей ране и сказала:
– Тяжело тебе пришлось?
Юный герой Ли, на чью долю выпало, пожалуй, слишком много испытаний, почувствовал, как предательски защипало в носу. Изо всех сил сдерживая слезы, он потупил взгляд, отшатнулся, торопливо потер лицо и как ни в чем не бывало сказал:
– Пустяки. Искусство школы Свистящего Ветра не так уж и впечатляет… Тетя, в дороге до меня дошло много странных слухов. Что-то случилось с Фэй? Она еще не вернулась?
Насилу вырвавшись из водоворота молвы, Чжоу Фэй попала в еще большую передрягу – а ведь она еще даже не успела вернуться домой!
Фэй не раз сталкивалась с невероятно могучими противниками, и даже без подходящего меча в руках, но настолько подавленной еще себя не чувствовала. Ни западня в Хуажуне, ни схватка с Повелителем Цинлуна в горах Хэншань не вызвали у нее такой растерянности, как предательство одной из школ родной заставы. Кинешься в бой – умрешь, пусть даже геройски, отступишь – останешься жить… Но ведь на кону судьба Сорока восьми крепостей – ее дома, ее опоры. Детские воспоминания, прежде обрывочные и неясные, внезапно ожили, а огни и боевые кличи стали до боли осязаемыми.
Ма Цзили глубоко вздохнул, будто принял какое-то трудное решение, и сказал Чжоу Фэй:
– Похоже, здесь только мелкие сошки, а главные силы – у Чернильной реки. Тем лучше. Фэй, твоих навыков хватит, чтобы защититься. Забирай Янь и остальных, уходите той же дорогой, пока враги вас не обнаружили!
Чжоу Фэй сжала рукоять меча так, что костяшки побелели.
Се Юнь тогда, в потайных ходах, задыхаясь от ярости, тоже умолял ее бежать, вернуться в защищенную горами заставу, снова стать беззаботной ученицей, совершенствоваться, чтобы в следующий раз точно быть готовой ко всем испытаниям… Но мир жесток, и кровавые ночи не станут терпеливо ждать, пока ты соберешься с духом.
Почувствовав на плече мягкую ладонь Се Юня, Чжоу Фэй вздрогнула и, предугадывая его слова, горько усмехнулась:
– Что, скажешь, пока растет лес на горах, хворост на них найдется?
– Нет, – покачал головой Се Юнь.
Чжоу Фэй взглянула на него еще раз: вместо обычной насмешливости в глазах юноши проступила несвойственная ему тоска – словно он и впрямь был благородным господином, пережившим крах империи, и даже высокий титул и дворец в Цзиньлине не восполнили его утраты.
– Фэй, – сказал он, – вся жизнь – это путь домой. Я понимаю.
Сердце ее сжалось до боли.
Уголки губ Се Юня дрогнули в привычной ленивой ухмылке:
– На этот раз я не буду умничать и просто пойду с тобой – не благодари. Можешь разве что выйти за меня.
Чжоу Фэй шлепнула его по руке, вложила клинок в ножны и, нахмурившись, обратилась к Ма Цзили:
– Дядюшка Ма, как маме удалось сохранить заставу, когда умер старый глава?
Глава 12
«Непостоянство»
Холодный и безжизненный, он внезапно обрел душу, а Фэй, словно ребенок, прихрамывая, ковыляла по груде истерзанных тел и битых черепков, пытаясь выбраться. Окруженная смертоносной «Туманной росой», она в отчаянии припала к резному окну – и перед ней открылись прежде недосягаемые бескрайние просторы.
Колокольный звон, разносящийся с дальнего склона, становился все громче, его звуки сотрясали спящие горные хребты, долетая даже до небольшого городка, что притих у подножия. Стаи птиц с криками проносились над головой. В считаные мгновения в Сорока восьми крепостях всюду зажглись огни, и теперь горы издали напоминали внезапно пробудившегося дракона.
Бесчисленные черные тени карабкались по скалистому берегу Чернильной реки. Бойцы наверху все еще держали оборону, но старший дозорный недоумевал, почему нити Цяньцзи вдруг остановились. Не покидая пост, он отправил нескольких человек сообщить оставшимся на заставе старейшинам о вторжении.
– К нам прибыло подкрепление, – громко доложил один из учеников. – Из школы Свистящего Ветра. Наверное, узнали о неполадках с Цяньцзи.
Не успел он договорить, убийцы бесшумно, словно призраки, достигли вершины и ловко вскарабкались на скользкие камни.
Сорок восемь крепостей были последним островком мира и спокойствия, притаившимся между Севером и Югом. Люди в этих краях десятилетиями жили бок о бок, безоговорочно доверяя друг другу, а потому ни дозорные, ни их предводитель – никто даже не подумал опасаться товарищей…
И вот в один миг неприступная линия обороны вдоль Чернильной реки рухнула под натиском внезапного мятежа.
В зале старейшин никто не мог понять: проникли на заставу враги, или кто-то из своих решился на предательство? А если это свои, то кто именно? Кому еще можно доверять в этот темный час?
Когда прибыла Чжоу Фэй с остальными, в зале старейшин царил беспорядок: собравшиеся перекрикивали друг друга, яростно доказывая свою непричастность. В такой напряженной обстановке даже косой взгляд воспринимался как угроза. А самое ужасное, что в отсутствие Ли Цзиньжун обычно степенные старейшины одичали от страха.
Непоколебимые Сорок восемь крепостей раскалывались изнутри: чем прочнее камень, тем глубже трещины.
Зал старейшин был заперт. Чжоу Фэй глубоко вздохнула и со всей силы ударила в двери ногой. Подгнившая деревянная задвижка сломалась – створки распахнулись, явив взору старейшин юную воительницу. Фэй вернула клинок на пояс и, скрестив руки на груди, окинула зал тяжелым взглядом. Воцарилась тишина. Но Фэй входить не стала – так и стояла молча у порога.
Что еще ей оставалось делать? Прежде она никогда не интересовалась делами заставы, и, если бы смогла вспомнить имя хоть одного из старейшин, это уже было бы достижением. А уж к каким школам они принадлежали, каков был их нрав и способности – об этом она и вовсе не думала.
К счастью, рядом оказалась вездесущая барышня Ли.
Пока Чжоу Фэй и перепуганные старейшины молча переглядывались, Ли Янь быстро шепнула сестре на ухо:
– Первый слева, тот, что залез на стол и орал что есть сил, – дядюшка Чжан, ты
