– Похоже, ты восхищаешься своим командиром.
Лицо Макрона превратилось в маску.
– Он превосходный офицер, господин трибун. Один из лучших во всей армии, и всякий, кто его знает, согласится со мной.
– Я поверю тебе на слово. Буду рад с ним познакомиться.
Макрон немного помолчал: ему ужасно не хотелось сообщать другу о смерти его жены. Потом он откашлялся и посмотрел на Глабра:
– Господин трибун, вы можете сделать мне одолжение?
Глабр удивленно приподнял бровь:
– Одолжение? Какого рода?
– Я имею в виду известие о жене Катона. Вы не согласитесь пойти со мной, чтобы обо всем рассказать префекту? Он захочет узнать подробности. Будет лучше, если их ему сообщит человек, которому известно больше.
Глабр понимающе посмотрел на Макрона:
– Тебе трудно ему об этом рассказать?
Лицо ветерана оставалось застывшим; он медленно покачал головой.
– Трудно рассказывать другу о смерти жены. Катон очень ее любил, господин трибун. Она была достойной женщиной. Ну вы и сами, наверное, знаете.
– Значит, ты ее знал?
– Я видел, как они познакомились в Пальмире.
– О да… Скандал с парфянами несколько лет назад. Я о нем слышал. Однако я понятия не имел, что Юлия имела к нему какое-то отношение. Осмелюсь сказать, что она никогда не теряла головы. И у нее с детства был твердый характер.
– Да, вы правы, – печально улыбнулся Макрон. – Природа наградила ее смелостью хорошего солдата. Они были достойной парой… и я бы все отдал, чтобы не стать тем, кто разобьет его сердце.
Глабр поджал губы и кивнул:
– Я пойду с тобой.
Они вернулись к лошадям, сели в седла и направились к главным воротам лагеря. Макрон бросил последний взгляд на перешеек и увидел, что вода полностью его скрыла и над ее поверхностью торчали лишь колья. Небо над морем очистилось, и снег приобрел синеватый оттенок. На ближнем берегу канала перевязывали раненых римлян, а их товарищи чистили от грязи свое снаряжение. Они двигались медленно, на лицах застыла усталость. Зато с другого берега доносились радостные крики врагов. Подобные неудачи всегда вызывают падение морали в армии, и хитрость здесь заключалась в том, чтобы превратить раздражение в холодную решимость одержать победу и доказать свое превосходство над врагом. Или погрузиться в отчаяние и с тоской в глазах наблюдать, как тускнеет призрак победы и все превращается в мучительное испытание терпения.
Они въехали в лагерь и спросили у дежурного центуриона, как им добраться до палаток «Кровавых воронов». Отряду выделили место рядом с другими кавалерийскими частями, ниже по склону от палаток легионеров, рядом с дренажными стоками и отхожими местами. Небольшое потепление превратило снег в некоторых местах в слякоть, но сейчас спускались сумерки, и быстро холодало. Солдаты разводили костры и готовили ужин.
Вскоре Макрон заметил штандарт «Кровавых воронов» над большой палаткой, где разместился штаб когорты. Скорая встреча с другом на этот раз не вызвала радости у Макрона, сердце его сжалось, и он вдруг почувствовал невероятную усталость.
Молодой трибун указал в сторону штандарта:
– Это люди Катона? Должен сказать, мне нравится штандарт. Очень впечатляет. Теперь я понимаю, почему варвары так вас боятся.
Голос Глабра прозвучал напряженно, и Макрон понял, что трибун также испытывает тревогу. Центуриону хотелось, чтобы Глабр молчал и настроился на выполнении мрачного долга, который им предстоял. Сейчас было не время для легкомыслия.
Они подъехали к штандарту, спешились и передали поводья часовому.
– Префект там? – спросил Макрон.
– Да, господин.
– Хорошо. Позаботься о том, чтобы лошадей напоили и накормили.
Часовой кивнул и увел лошадей, а Макрон остановился перед входом в палатку. Сквозь щель в шкурах коз он увидел двух писцов, сидевших за разборным столом. Один из них энергично стирал записи с восковой дощечки. Его напарник зажигал лампы при помощи фитиля. Дым от жаровни выходил через отверстие в верхней части палатки. Саму жаровню Макрон от входа не видел.
– Ты готов? – тихо спросил Глабр.
– Нет. Как к такому можно быть готовым? – Макрон тяжело вздохнул, наклонился и вошел в палатку.
Писцы подняли головы, а центурион повернулся к части палатки, отгороженной для командира когорты. Он услышал тихий голос Катона, который с кем-то беседовал, и уловил в нем усталость. Ветеран шагнул внутрь и заглянул за кожаную перегородку. Катон склонился над столом, рядом с ним стоял декурион Мирон.
– Ты должен сказать Паузину, что мне нужен каждый человек, – продолжал Катон, постукивая пальцем по дощечке. – Каждый человек, способный сидеть в седле и держать в руках оружие. Сейчас у нас в строю меньше половины когорты.
– Да, господин префект.
Кожа слегка зашелестела, когда Глабр присоединился к Макрону. Катон поднял голову и после короткой паузы широко улыбнулся:
– Макрон! Клянусь богами, что ты здесь делаешь? Ты же должен командовать фортом. – Его улыбка потускнела, когда он увидел выражение лица Макрона. – Что случилось? Нападение? Форт захвачен?
– Ничего подобного, господин префект.
– Слава Фортуне… А кто пришел с тобой? – спросил Катон, вставая.
– Трибун Глабр. Я помог ему спасти задницу, когда на его отряд напали варвары.
– У нас все было под контролем, – запротестовал Глабр.
– Так или иначе, – продолжал Макрон, – у меня появились важные сведения, которые я должен был сообщить легату Квинтату. Во всяком случае, я так считал.
– Расскажи.
Центурион кратко поведал свою историю, однако про реакцию легата рассказал подробно. Катон выслушал его очень внимательно, кивая в самых существенных местах. Как только Макрон закончил, префект тяжело вздохнул:
– Думаю, ты правильно сделал, что решил его предупредить. Квинтат хватается за соломинку. Он мечтает только о том, чтобы покончить с друидами. Если враг попытается отсечь наши обозы, мы окажемся в очень трудном положении. С рассветом я отправлю своих людей на разведку. Сейчас «Кровавые вороны» свободны, так что мне не нужно обращаться за разрешением в штаб. Если кто-то начнет спрашивать, я скажу, что им необходимы тренировки…
Он подмигнул Макрону, а когда увидел его реакцию, прищурился:
– Что-то не так, Макрон? Ты чего-то не договариваешь.
– Да, мальчик мой, так и есть, – тихо ответил ветеран.
Он откашлялся, но не сумел произнести ни слова, потом сглотнул и указал на Глабра:
– Пожалуйста, господин трибун, может быть, вы немного подождете снаружи на случай, если префект захочет поговорить с вами позднее…
Глабр посмотрел на двух друзей и кивнул:
– Конечно. Дайте мне знать, если я смогу что-то для вас сделать.
