Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102
– Ох, сын мой, – скорбно ответил монах. – Мне так жаль Джованьолли. Золото ослепило его. Он собирает завтра команду наёмников, человек двадцать, чтобы отобрать у бывших рабов свои деньги. Это война… Это кровь…
– У него что, там, на плантации, деньги остались?
– Да. Все его деньги за много лет.
– А сколько?
– Пять или шесть миллионов пиастров.
– Ск… Ск…
У пирата отнялся язык. Он так и не смог выговорить слово “сколько”. А Люпус спокойно вернулся к столу, сел и стал ждать.
Скоро появился Джо Жаба. Монах вытянул из-под стола укрытую там скамью, и владелец плантации выложил на неё новый мешочек с монетами.
– Ещё двадцать тысяч, – сказал он довольно.
– Как? – удивился монах. – Ведь Джон давал только десять!
– А я срок выплаты сократил. Если через три дня не верну двадцать семь тысяч, то все мои плантации перейдут к нему. Бумагу я подписал.
“Это прекрасно, – подумал, опять подняв глаза к потолку, патер Люпус. – Если он потеряет и деньги, и землю – тогда уж точно пойдёт со мной в Басру. Это прекрасно”.
Адор никогда ещё не был так похож на разворошенный муравейник. (И это ещё достаточно слабая метафора. Точнее было бы сказать – Дикое Поле поразило безумство.) Именно – как сумасшедшие метались от дома к дому пираты, в то время как рассвет ещё едва подступал. Они занимались очень важным и ответственным делом: объединялись в шайки. Не было в то утро в Адоре двора, где не собирались бы знающие друг друга по былым походам пираты, и не обсуждали бы планы действий и условия сговора, и не писали бы непременный Ронд-Робин.
Позволю здесь небольшое отступление, не опасаясь затормозить стремительный ход необыкновенных событий, поскольку в то утро они только что начались. Хочу объяснить тем, кто не знает пиратских обычаев, что такое Ронд-Робин, или правильнее – Раунд-Робин. Были времена, когда пираты заключали сделки только на словах, и когда приходило время делить добычу, то очень часто заинтересованные в этом кое-что из обещанного забывали, а кое-что придумывали на ходу. Потому с распространением по свету грамотности и бумаги все договора “джентльмены удачи” стали записывать. На этих же договорах пираты писали разного рода клятвы – от самых наивных – “не обманывать товарищей при делёжке” – до более осмысленных: “переслать долю того, кто будет убит, его родственникам” или “не выдавать своих даже под пыткой”. Но в случаях, когда такой договор попадал в руки полиции или королевского прокурора, то судьи, не задумываясь, объявляли главарями тех, чьи подписи стояли под текстом договора первыми. Этих без всякого разбирательства отправляли на виселицу, остальных же ожидали или подвалы тюрьмы, или каторжные работы, или отправка в матросы на военные корабли. Чтобы избежать казни тех, кто ставит подпись первыми, пираты стали подписываться в круг, а не в столбик. Под текстом договора рисовался кружок, и от него, как лучи от солнца (да простит мне Солнце это сравнение), наносились подписи имён или прозвищ.
Итак, в каждой шайке торопливо обсуждались условия совместной “работы”, после чего на перевёрнутый кверху дном бочонок помещался лист бумаги, и на нём кропотливо записывалось всё, о чём договаривались. И внизу листа ставились подписи в Ронд-Робин. После этого маленькие компании стекались к вилле главного атамана Дикого Поля, и здесь многие из них объединялись в более крупные (дух соперничества делал морской воздух этого утра плотным, как кисель или пудинг), и тогда заново переписывались договора, и заново ставились Ронд-Робины.
А соперничать и уплотнять воздух нервным напряжением было отчего: за ночь до каждого из пиратов дошло неподъёмное, ломающее сознание известие – что Джо Жаба набирает желающих отправиться к его бывшим плантациям и отнять у его бывших рабов сокровищницу, количество золота в которой составляет, по меньшей мере, пять миллионов пиастров. Никто не уделил даже самого малого внимания ещё одной новости: ночью влез в петлю проигравший свой трактир Три Ноги.
Но не только в Диком Поле произошли волнения.
Рано утром в двери апартаментов Августа негромко, но настойчиво постучали. Кто-то из главных чинов Легиона сообщил властелину Города через закрытую дверь, что в Диком Поле наблюдается что-то необычайное. Через пару минут Август был среди своих советников и телохранителей.
– Неприятный сон мне приснился сегодня, – мрачно сообщил он, покачивая головой. – Будто я держу свой Город в руке, и появляется смутно видимый, но, кажется, старый уже человек, и отрубает мне руку кривым жёлтым мечом…
Спустя десять минут переодетые пиратами Август и отряд его телохранителей, разбившись на несколько групп, бродили по Дикому Полю, по почти пустым улочкам. Властелин Города понимал, что происходит что-то серьёзное, но что именно – догадаться не мог. Вдруг он обрёл слабую надежду хоть что-либо узнать о причине необыкновенной возбуждённости у соседей: на улочке, у одной из стен сидел на земле пират, набравшийся рома до такой степени, что не смог участвовать в общих приготовлениях. Он был занят важным для себя делом: медленно убивал щенка, привязанного толстой верёвкой у противоположной стены. Известно, что шальные деньги тратятся безоглядно, безумно. Так и этот пират, очевидно, взявший с компанией богатый приз, не только залился ромом до горлышка, но и купил на рынке каретного щенка-далматина. И теперь несчастное животное металось у стены на короткой верёвке, а пират с глупым смехом нашаривал вокруг себя камни и с силой бросал в щенка. У того, кроме разорванных ушей и покрытых набухшими шишками лап, заплыли оба глаза, и он уже не уворачивался от очередного камня, а, получив удар, отчаянным коротким прыжком бросал избитое тело в сторону, но верёвка, впиваясь в шею, натягивалась и держала его. Щенок уже не визжал, а утробно и глухо ревел.
Перед Августом, в отдалении, шёл небольшого роста пират в высоком войлочном колпаке. Август немного сдержал шаг, чтобы дать уйти этому пирату достаточно далеко и без очевидцев поговорить с сидящим у стены пьяницей. Надежда маленькая, но всё же – вдруг тот что-то знает.
Сдержал шаг, а идущий впереди незнакомец – наоборот, чуть ускорил, и, когда, сделав замах, владелец щенка метнул очередной камень, этот путник качнулся в коротком, почти неразличимом движении – мелькнула золотистая искра – и продолжил размеренный шаг, и лишь спустя несколько секунд к Августу прилетел рёв боли и ужаса: на этот раз в щенка вместе с камнем полетела отсечённая кисть.
А пират в колпаке продолжал шагать, как ни в чём не бывало.
– Возьмите его, – торопливо скомандовал Август.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102
