Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
— Может, ты из надворных казаков старосты Гульцевича — кто тебя знает? — мрачно сеял подозрение гайдук, подошедший вместе с атаманом, но державшийся чуть позади него. Роль в этой стае у него могла быть только одна — джура атамана.
— Я знаю, что вы поджидаете Гульцевича, — уже откровенно блефовал Урбач. — Но ведь и он тоже знает об этом.
— А как это он мог узнать? — пробасил атаман. — От какой сороки?
— А от кого я знаю, что староста Гульцевич с самого утра тырлуется в Вуйниках, чтобы после обеда выступить вместе с отрядом?
Атаман долго, мучительно чесал живот, шевелил челюстями и усиленно двигал густыми косматыми бровями.
— А черт тебя знает? — наконец философски преподнес плод своих умственных мучений. — Возьмите его, хлопцы, на стволы, — обратился к своим гайдукам. — Если окажется, что на самом деле за ним едет Гульцевич, застрелим. Если не Гульцевич, но скажет этим проезжим, кто мы, тоже застрелим. И вообще… На всякий случай, застрелим. Одним меньше будет.
— А вот и отряд, — ткнул стволом пистолета в сторону появившихся из-за холма кареты и всадников один из братьев.
Джура метнулся за кусты и вышел оттуда с каким-то тяжелым старинным ружьем, напоминающим легкое орудие.
— Давай его сюда. Раз пальну — и все кони в округе посдыхают, — похвастался атаман, с нежностью похлопывая ложе своего «фальконета». А вы, братья-мазурики, спрячьтесь и держите их всех на стволах.
Братья повернули коней и углубились в рощу. Джура отошел за ближайшее дерево и приготовил пистолет.
— Кто такие?! — первым примчался к ним Хозар. — Что за сброд?
— Местные, — спокойно объяснил Урбач. — Из отряда надворных казаков старосты Гульцевича.
— Что-то они мало похожи на надворных казаков, — скептически осмотрел Хозар пристроенный к животу атамана «фальконет».
— Главное, что расстанемся с ними мирно, — со смыслом молвил Урбач.
Они проследили, как карета в сопровождении Гурана и Улича прокатила мимо. Даже кучер и тот держал повод в зубах, потому что руки были заняты ружьем.
— Догоняй, — спокойно сказал ротмистру Лаврин, подъезжая при этом к атаману. — Я сейчас. Только попрощаюсь с людьми.
— Если посмеете тронуть — перевешаю, — грозно осмотрел гайдуков Хозар.
А стоило ему отъехать, как Урбач ударом ноги вышиб из рук атамана «фальконет», выстрелил в грудь зазевавшемуся джуре, жадно смотревшему вслед карете, и, пригнувшись, с гиком помчался вслед за своими.
Два запоздалых выстрела, прогремевших ему вдогонку, изменить что-либо в этой истории не могли.
Поняв, что произошло, Хмельницкий оставил карету, предпочтя ей привычное седло. Его примеру тотчас же последовали Гяур и Сирко.
— Так это что, по наши души засада стояла? — поинтересовался полковник, подождав Урбача, семенившего на своем выносливом татарском коньке последним.
— Ждали не нас, но пули могли быть нашими, — нехотя ответил сотник, давая понять, что все происшедшее не стоит долгих расспросов.
— Казак ты, Лаврин, стоящий, и талант в тебе какой-то такой, особенный. Это ты уже доказал.
— Чего же мне не хватает? — миролюбиво улыбнулся Урбач.
Хмельницкий оглянулся. Двое всадников-гайдуков медленно тащились вслед за ними, словно отощавшие волки, ожидающие, когда их добыча окончательно выбьется из сил.
— Однако ты пока что не сумел выяснить, кто еще, кроме поручика Ольховского, связан с тайным советником Вуйцеховским. Страшно грешить на кого бы то ни было из этих парней-русичей. Но сдается мне, что как раз на кого-то из них Вуйцуховский и рассчитывает. То, что он знал о нашей поездке во Францию, о встрече с графом де Брежи — пришло от кого-то из людей Гяура.
— Поручика Кржижевского подозревать отказываетесь?
— Я вообще не привык подозревать кого-либо. Война ведь тоже должна вестись по рыцарским канонам. Впрочем, готов был заподозрить и его, если бы… — развел руками Хмельницкий. — Видишь ли, штука какая: Вуйцеховский знал то, чего Кржижевский знать не мог.
— Согласен, полковник, — задумчиво произнес Урбач, подозрительно осматривая склон желтеющей впереди возвышенности. — Он знал значительно больше. И К? ржижевский здесь ни при чем. На этого гусара можно положиться. Несмотря на то, что он лях.
— Кому же нельзя доверять? Хозару? Уличу? Сотнику Гурану?
Урбач не ответил, однако Хмельницкий чувствовал, что ответ все же последует. Коль уж Лаврин знал, что в его, Хмельницкого, окружении завелся осведомитель тайного советника, он не мог не попытаться выяснить, кто именно подрабатывает таким подлым способом.
До самой возвышенности они ехали молча. Полковнику уже казалось, что Лаврин так и отмолчится.
Поднявшись на невысокий песчаный перевал, напоминающий огромную затвердевшую дюну, они увидели вдали, по ту сторону долины, предместье большого города. И, плененные открывавшейся картиной, остановились.
— Да, так вы спросили об осведомителе, — словно бы очнулся от длительного молчания Урбач.
— Можешь назвать имя? — оживился Хмельницкий.
— …Тем более что сделать это совершенно нетрудно. Вы ведь прекрасно понимаете, что Вуйцеховскому вряд ли удалось бы найти более подходящего осведомителя, чем… сотник Урбач.
Хмельницкий недоверчиво взглянул на Лаврина: шутит? Вроде бы нет.
— Это ты о себе? — растерянно спросил он.
— О себе, конечно.
— То есть в прошлый раз ты не шутил? Ты действительно стал осведомителем этого несчастного Коронного Карлика? — уточнил полковник.
— Напрасно вы так о нем. Такого противника надо уважать.
— Мразь! — взорвался Хмельницкий. И Лаврин решил, что это в одинаковой мере относится и к нему, и к Коронному Карлику.
Полковник рванул повод, преградил своим конем путь коню Урбача, и тот заметил, как задрожала на эфесе его широкая, жилистая рука.
— Так, значит, это в самом деле ты, сотник?! — угрожающе спросил Хмельницкий. — Думаешь, что, признавшись, дождешься моего помилования?
— Если вы решили сразиться со мной, то вынужден предупредить: это связано с определенным риском, — мягко улыбнулся Урбач. — С риском для вас, — вежливо уточнил он.
— Сирко! — позвал Хмельницкий. — Останови карету! Все подъедьте сюда! Почему ты решил, что я буду сражаться с тобой? — зло прищурился Хмельницкий, все еще преграждая путь Урбачу. — Я просто-напросто прикажу арестовать тебя.
Все, кроме кучера, подъехали к Хмельницкому и к Урбачу и, совершенно не понимая, что между ними произошло, молча окружили их.
— Чего звал, Хмель? — обратился к нему Сирко так, как обычно обращались казаки.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
