— Я лишь говорю тебе то, о чем говорят другие, — добавил Эл.
— Я не виню тебя, Эл, — сказала Ани. — Спасибо, что дал мне знать. — Она на несколько мгновений задумалась. — Они использовали именно это слово?
— Какое слово?
— «Проклято».
— Да, — сказал он. — Они говорят, что Монумент проклят.
*
Однажды утром Пиа взяла Олина в Восточный Лес, в место, где рано поспевала земляника. После дождливой зимы на Великой Равнине наступила солнечная весна. И точно, она нашла маленькие, тёмно-красные ягоды, растущие низко к земле, полускрытые листьями. Она показала их Олину, сказав:
— Смотри! Земляника!
Олин повторил «смотли!», но выговорить «земляника» не смог. Он видел всего одно лето и умел говорить лишь несколько слов.
Пиа сорвала ягоду и съела. Олин тут же протянул руку за своей. Она сорвала ещё одну и вложила ему в ладошку. Сжимая её, он раздавил ягоду, но донёс остатки до рта и протянул руку за новой.
Они съели ещё немного, а затем Пиа начала складывать ягоды в корзинку.
— Для бабули, — сказала она.
— Буля, — сказал Олин.
Пиа собрала половину ягод, а остальное оставила лесовикам, которые здесь жили. Она заметила, что они никогда не обирают кусты дочиста, и последовала их обычаю.
Она подняла Олина на руки и вышла из леса. Их пёс приветственно залаял, и Олин, указав на него, сказал:
— Собака.
— Очень хорошо! — похвалила Пиа. — Умный мальчик!
Её мать, Яна, занималась прополкой грядок, а теперь отдыхала у дома, пила воду и разговаривала с Даффом. Пиа опустила Олина на землю поползать, а сама села рядом с ними и предложила гостю земляники.
— Я тоже был в лесу, — сказал Дафф. Он поднял с земли корзинку и передал её Пие. В ней были дикие листья и зелёный лук. — Листья эти горькие, но в них есть что-то, отчего становится радостно, — сказал он.
Пиа улыбнулась.
— Весёлые листья, — сказала она.
— Я принёс тебе не только овощи, но и новости, — сказал Дафф. — Трун хочет поговорить со всеми земледельцами в полдень у своего дома.
Пиа взглянула на небо. Была середина утра.
Дафф прочёл её мысли и сказал:
— У тебя ещё полно времени.
— Ты знаешь, о чём речь? — спросила она.
— Нет, но могу сказать, что на Весеннем Обряде у скотоводов было мало народу, и Трун по этому поводу определенно злорадствует.
Пиа пожала плечами.
— Скоро узнаем.
Дафф поднялся на ноги.
— Увидимся в полдень.
Когда он отошёл на достаточное расстояние, Яна сказала:
— Какой приятный молодой человек.
— Да.
— А ты знала, что он каждое утро надевает своей тёте Уде обувь и завязывает шнурки, потому что она не может согнуться?
Пиа рассмеялась.
— Этого я не знала. Он всегда добр ко мне.
— Я думаю, это больше, чем доброта.
Пиа поняла, к чему клонит мать, но всё равно спросила:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты говорила мне, что он спас тебе жизнь во время большого пожара.
— Это правда. Я не могла быстро бежать, потому что несла Олина. Потом я упала, и никто мне не помог. Я была в полном отчаянии. Дафф был впереди, но он вернулся. Он взял Олина, и мы побежали вместе.
— Он вернулся, — повторила Яна. — К огню, а не от него. Чтобы помочь тебе.
— Ты думаешь, он в меня влюблён.
— Я в этом уверена.
— Но я люблю Хана. Прошёл всего год, как он умер. Я его не забыла. И никогда не забуду.
Это была правда, но не вся. Дафф ей очень нравился, и по ночам она думала о нём, гадая, каково было бы его поцеловать. Но это казалось предательством по отношению к Хану, и её мучила ужасная вина.
— Конечно, ты его не забудешь. Но, помня о нём, ты могла бы однажды открыть своё сердце для любви к кому-то другому.
Пиа смотрела, как Дафф уходит через поле. Он был так не похож на Хана, невысокий, ладный, с короткими вьющимися тёмными волосами. Пиа догадывалась, что их стрижёт тётя Уда. «Люблю ли я его? Не так, как любила Хана, — подумала она. — То была всепоглощающая страсть, что-то неподвластное мне. Я никогда не разбирала свои чувства, даже не думала о них, я просто сходила по нему с ума. С Даффом так никогда не будет. Но, может быть, я смогу полюбить его по-другому и быть счастливой?»
Она не знала.
Они с Яной вернулись в поле и до полудня пололи грядки. Затем пришло время идти слушать, что скажет Трун.
В воздухе витал оптимизм, когда земледельцы собрались перед домом Труна. Засуха, казалось, закончилась, и им удалось выжить, они надеялись на хороший урожай, полные животы, счастливых детей и набитые кладовые.
Дафф и Уда подошли и встали рядом с Яной, Пией и Олином.
Трун вышел из дома и взобрался на пень, чтобы все могли его видеть. Толпа утихла.
— Весенний Обряд скотоводов в этом году полностью провалился, — сказал он. — Наши люди, что там были, почти ничего не выменяли. Народу было слишком мало. Все боятся туда ходить. Они думают, что Монумент проклят. И, вероятно, они правы.
«Он наслаждается этим, — подумала Пиа, — но к чему он ведёт?»
Она скоро узнала.
— В этом году, в день Середины Лета, мы, земледельцы, устроим свой собственный праздник!
В толпе раздались удивлённые возгласы.
— Вот этого я не ожидала, — сказала Пиа Даффу.
— И я тоже.
— Думаю, его беспокоит вырождение рода.
— Потому что женщины-земледельцы больше не ходят на Гуляния?
— Именно.
— И у нас будет сказитель! — объявил Трун.
Трун дал им несколько мгновений на восторженные пересуды, затем поднял руку, призывая к тишине.
— Мы проведём пир здесь, в центре деревни, у реки. И, естественно, будем поощрять торговлю.
Пиа задумалась, как на это отреагируют скотоводы. Это был прямой вызов их Обряду Середины Лета, который был для них очень важен. Они не отнесутся к этому легкомысленно. Но что они могли сделать?
— Сначала нам нужно разнести весть, — сказал Трун. — Я назначаю шесть человек, чтобы они отправились парами на запад, север и восток и всем рассказали. Когда я назову ваше имя, пожалуйста, выйдите вперёд.
Пиа думала, он пошлёт Молодых Псов, но он оказался хитрее. Он начал перечислять имена, и все они были женскими. Это было неожиданно, учитывая, что Трун по-прежнему не позволял женщинам ходить к Монументу на Обряды.
Выбранные вышли вперёд, как было велено. К удивлению Пии, она тоже оказалась в их числе. Она недоумевала, почему Трун готов рискнуть и отпустить её с земель фермы. Откуда он знал, что она вернётся?
Ей в пару назначили Руа, женщину её возраста, у которой был сын Эрон лет десяти-одиннадцати. Она пробралась вперёд, всё ещё неся Олина. Взглянув на других женщин, она сказала:
— О нет.
У всех были младенцы или дети.
Теперь Пиа поняла, почему Трун так уверен, что они вернутся. Она знала, что он скажет дальше.
— Я уверен, что все вы с радостью вернётесь на Ферму. Но на тот случай, если среди вас затаилась предательница, вам придётся оставить своих детей здесь.
Пиа невольно крепче прижала Олина к груди. Она не хотела его оставлять одного. Яна, его бабушка, прекрасно бы о нём позаботилась, но реакция Пии была инстинктивной.
Их с Руа направили на север, где были кремнёвые шахты. Они должны были озвучить шахтёрам, что те могут обменять свои кремни на пшеницу, ячмень и сыр, не опасаясь быть убитыми лесовиками.
— Выступаете завтра, — закончил Трун.
*
Ани решила, что ей тоже нужен союзник в совете старейшин, раз уж Скагга привёл свою сестру. Она пригласила Кэй, добросердечную мать Вии и Касса. Теперь было два волка и две лани, а Кефф был необходим для поддержания порядка.
Они собрались, чтобы обсудить шокирующую новость о том, что земледельцы собираются устроить пир в день Середины Лета.
— Они разослали гонцов по всей Великой Равнине, — сказал Кефф. — И, если люди пойдут на праздник к земледельцам, они не смогут прийти на наш.
— Это ужасная новость, — сказала Ани. — Наш Весенний Обряд был таким блёклым. Монумент теперь не впечатляет, он повреждён и шаток. Праздник земледельцев может даже превзойти наш по популярности.
