что я теперь каганом, императором и великим князем именуюсь! Или и эти титулы у меня забрать хочешь?
– Ты знаешь, а ведь похоже, мне всё это не нужно, – покачал головой Видислав. – Я вижу, что лучше тебя никто не сможет управлять нашей страной! Престол твой по праву!
Муромский князь поднялся со скамьи, собираясь выйти из дома, но неожиданно остановился и спросил:
– Скажи, государь, почему ты не казнил нас с Яромиром после освобождения Новогорода полтора десятка лет назад? Мы ж с братом тебя предали.
– Колояр отдал мне свою гривну, но взял с меня клятву, что я никогда не причиню вред его потомкам. А ими тогда были вы с Яромиром. Как видишь, пришлось сдержать слово, данное умирающему родичу.
– Что ж, император, больше измен не будет! Можешь на меня положиться. Во всём.
– Верю, – открытая улыбка появилась на лице Рюрика. – Не забудь, что вечером у нас пир! Ну а потом все вместе отправимся домой. Дружину свою отпустишь в Муром, а уж сам, не обессудь, поплывёшь вместе со мной в Новогород.
Видислав вышел в сени, где нос к носу столкнулся с болярином Всеведом.
«Кажется, ближний человек князя слышал весь наш разговор! – пронеслась в голове его мысль. – А может, так оно и к лучшему!»
Он распахнул дверь и ступил на крыльцо, чувствуя, как легко и спокойно стало на душе.
Хозяин Мурома твёрдо знал, что поступил нынче правильно.
И так будет лучше для всех.
Глава 57
На закате солнца многочисленные конные дружины князя Рюрика одна за другой начали приближаться к Новогороду, устраивая свои стоянки и лагеря вдоль берега реки и на опушке леса. Люди понимали, что войска в городе разместить невозможно и многим придётся обходиться без крыши над головой, довольствуясь местом у горящего костра, своими запасами да той едой, что им вынесут местные жители из ворот крепости.
А с утра ещё ожидалось, что приплывут лодьи и драккары с ратниками и викингами на борту. Сколько здесь могло скопиться народу, то не ведомо было никому.
Рюрик распорядился не задерживать людей у Новогорода и после небольшого отдыха отправлять по домам. Деньги все воины, за исключением малой дружины самого князя, за поход получили сполна ещё при делёжке ценностей в Хазарии, а потому могли вернуться к своим семьям не с пустыми руками.
В Новогороде великий князь велел остаться только своим ближним родичам, а также удельным князьям, племенным вождям и посадникам.
Предстоял большой воинский совет, а после него праздничный пир. На их подготовку, а также вывод лишних войск из окрестностей Новогорода он дал пять дней.
В сомнениях, как дальше поступать, князь Аскольд из своего воинского лагеря направился в хоромы князя. Ему хотелось поговорить с родичем и окончательно решить всё для себя.
Можно было остаться в Новогороде, но тогда дружину пришлось бы отпускать домой вместе с конницей печенежского родового князя Тургана, а самому потом преодолевать длинный путь с горсткой телохранителей. Этого ему не хотелось, поскольку он знал, как много опасностей будет его подстерегать.
Император встретил родича доброжелательно, сразу усадил за стол и начал расспрашивать о переходе дружины из Баркату в Новогород, о жизни в Куйаве и отношениях с хазарами и печенегами. Его, казалось, интересовало всё. Но тут Аскольд услыхал неожиданные для себя слова Рюрика:
– Ты знаешь, князь, недавно печенеги передали моему воеводе Свентовиду карту, на которой твоя Куйава значится как Кий. Я глазам своим не поверил. Ведь Кием печенеги и хазары называют палку, дубину и даже мужской детородный орган. Почему так? Хотел спросить об этом у тебя ещё до похода на Баркату, но как-то подзабыл. Ты уж расскажи мне про сие дело.
Аскольд рассмеялся, отёр слёзы на глазах ладонями и заговорил:
– Ту крепость, что мы с ярлом Диром под свою руку взяли, хазары когда-то давно построили на своей границе по приказу везира Куйи и по его имени назвали Куйавой. Если тот везир для них что-то значил, то мы его совсем не знали, а потому решили посмеяться над хазарами и заменить Куйаву на Кий. Печенеги согласились с нами и тоже на своих картах наносят это смешное имя и даже отмечают границы нашего нового княжества. Живём мы с ними дружно. С родовым князем Турганом частенько гостим друг у друга, да и в поход этот, как ты знаешь, вместе ходили и вместе вернулись. А вот теперь я не знаю, что мне делать: оставаться в Новогороде или уходить со своей дружиной и с конницей Тургана. Потому и пришёл к тебе за советом.
Рюрик помолчал, пристально всматриваясь в глаза родичу:
– Думаю, ты уже знаешь, что я дам ближним людям несколько дней отдохнуть, а потом соберу совет вождей. Нам надобно определиться, как будем дальше жить с хазарами и печенегами, какие крепости и где следует построить, сколько новых гридей и ратников обучать. Ну а потом устроим большой пир для жителей Новогорода, его окрестностей и моей малой дружины. Так у нас ведётся издревле. Тебя я тоже понимаю: ежели останешься здесь без своей дружины, то тогда придётся с горсткой воинов добираться в верхнее течение Вараха и плыть до самого Кия. Это долго, да и опасно. Неволить тебя не стану, можешь отправляться завтра вместе со своими людьми домой. А вот нынче вечером приходи ко мне. Я соберу всех родичей, поговорим о наших делах, а потом устроим маленький пир.
Выйдя от императора на крыльцо хором, Аскольд расслабленно потянулся и окинул взглядом площадь, стоящие на ней дома и многочисленные постройки. Все они выглядели солидно и как-то очень уж добротно. В Кие таких сооружений было мало. И даже их с Диром княжеский дом не шёл ни в какое сравнение с хоромами Рюрика. Ему захотелось пройтись по городу, подсмотреть что-то интересное для себя и, возможно, походя поболтать с кем-нибудь из местных жителей.
– Ну что, князь, – раздался сбоку чей-то знакомый хрипловатый голос. – Никак с государем нашим успел поговорить? Ишь, шустрый какой!
Повернув голову, Аскольд увидел приближающихся к крыльцу ярла Фроуда и его внука – ладожского князя Мечеслава.
– Я тоже рад вас видеть во здравии, родичи, – улыбнулся он. – Надеюсь, и вас Рюрик своим вниманием не обделит. Хотя вечером он устраивает приём, как и должно быть у императора. Вот там и увидимся.
– Скажи, князь, а ты остаёшься в Новогороде или покинешь его вместе со своей дружиной? – не отставал от него ярл.
– Мне нечего здесь делать, – махнул рукой
