Граф перевел взгляд на Томаса.
— Это правда? — спросил он я явным недовольством.
— Он так говорит, милорд.
— Еретик! — кардинал, учуяв свое преимущество, продолжал нажимать. — Он проклят! Как и эта шлюха, его жена, и та шлюха, прелюбодейка! — он указал на Бертийю.
Граф посмотрел на Бертийю, вид которой, по-видимому, поднял его настроение.
— Ты и этих женщин собираешься убить?
— Правосудие Господа справедливо, уверенно и милосердно, — заявил кардинал.
— Только не в моем присутствии, нет, — воинственно ответил граф. — Эти женщины находятся под твоей защитой? — спросил он Томаса.
— Да, милорд.
— Встань, — велел ему граф. Томас все еще стоял на коленях. — Ты англичанин?
— Да, милорд.
— Он грешник, — заявил кардинал, — и приговорен церковью. Он вне закона людского и подвластен только законам Божьим.
— Он англичанин, — подчеркнул граф, — как и я. А церковь не убивает! Она предает людей гражданским властям, а сейчас я здесь представляю эти власти! Я граф Уорик и не буду убивать англичанина ради церкви, пока мне не прикажет того архиепископ Кентерберийский.
— Но он отлучен от церкви!
Граф рассмеялся на это замечание.
— Два года назад, — сказал он, — ваши проклятые священники отлучили от церкви двух коров, гусеницу и жабу, все это в Уорике! Вы используете отлучение, как мать — березовый прут для воспитания ребенка. Вы его не получите, он мой, он англичанин.
— А теперь, — тихо добавил сир Реджинальд Кобэм по-английски, — нам пригодится каждый английский лучник, что сможем найти.
— Так почему вы здесь, — спросил граф кардинала и после обдуманно оскорбительной паузы добавил, — ваше преосвященство?
Лицо кардинала исказила злоба из-за того, что его лишили предвкушаемой мести, но он совладал с собой.
— Его святейшество Папа, — произнес он, — послал нас, чтобы молить вашего принца и короля Франции заключить мир.
Мы путешествуем под Божьей защитой и признаны посредниками вашим королем, принцем и церковью.
— Мир? — граф будто выплюнул это слово. — Вели узурпатору Иоанну передать французский трон законному владельцу, Эдуарду Английскому, тогда ты получишь свой мир.
— Его святейшество полагает, что уже достаточно убийств, — благочестиво заявил кардинал.
— А ты был готов добавить еще, — возразил граф. — Ты не достигнешь мира, убивая женщин в монастырской церкви, так что отправляйся! Ты найдешь принца там, — он указал на север. — Кто здесь аббат?
— Я, сир, — из тени апсиды выступил высокий лысый человек с длинной седой бородой.
— Мне нужно зерно, бобы, хлеб, вино, вяленая рыба, мне нужно всё, что смогли бы съесть и выпить люди и лошади.
— У нас очень мало запасов, — нервно произнес аббат.
— Тогда мы заберем то немногое, что у вас есть, — сказал граф, а потом опять взглянул на кардинала. — Вы еще здесь, ваше преосвященство, а я велел вам уйти. Так что отправляйтесь. Теперь монастырь в руках англичан.
— Вы не можете отдавать мне приказы, — заметил Бессьер.
— Я только что это сделал. И у меня больше лучников, больше мечей и больше людей, чем у вас. Так что уходите, пока я не вышел из себя и не вывел вас силой.
Кардинал поколебался, но потом решил, что благоразумие лучше неповиновения.
— Мы уйдем, — провозгласил он. Он сделал знак своим людям и спустился в неф. Томас сдвинулся с места, чтобы преградить путь Скалли, но шотландец исчез.
— Скалли, — сказал он. — Куда он делся?
Аббат махнул рукой в сторону арочного прохода за апсидой. Томас побежал в ту сторону, распахнул дверь, но снаружи не было ничего, кроме полоски залитых светом булыжников мостовой и внешней стены монастыря. Меч рыбака исчез.
Мерцающая луна скользила сквозь высокие облака и вместе с факелами давала достаточно света, чтобы увидеть, что двор позади церкви был пуст.
У Томаса зашевелились волосы на затылке от страха, что шотландец поджидал его, затаившись где-то в тени, и он вытащил меч. Длинный клинок со скрежетом вышел из ножен.
— Кем он был? — раздался голос, и Томас быстро повернулся, его сердце колотилось, и увидел, что этот вопрос задал окровавленный черный монах.
— Шотландцем, — объяснил Томас. Он вновь уставился в темноту. — Опасным шотландцем.
— У него Злоба, — уныло заметил монах.
Шум в кустах заставил Томаса повернуться, но это была просто кошка, спрыгнувшая с низко нависающих ветвей и побежавшая в сторону дальних строений.
— Кто ты? — спросил он монаха.
— Меня зовут брат Фердинанд, — ответил монах.
Томас рассмотрел его и увидел старика с кровоточащим обветренным лицом.
— Каким образом ты поранил нос и губу?
— Я отказался отвечать, где находится Злоба, — ответил монах.
— Так это они тебя ударили?
— Шотландец, по приказу кардинала. Потом аббат сказал им, где она спрятана.
— В гробнице?
— В гробнице, — подтвердил брат Фердинанд.
— Ты был в Мутуме, — обвиняюще произнес Томас.
— Лорд Мутуме был моим другом, — ответил монах, — он был добр ко мне.
— И лорд Мутуме был Планшаром, — сказал Томас, а семья Планшаров — еретики.
— Он не был еретиком, — с жаром заметил брат Фердинанд. — Может, он и был грешником, но кто из на не грешен? Он не был еретиком.
— Последний из Темных рыцарей? — спросил Томас.
— Говорят, один еще жив, — сказал монах и перекрестился.
— Жив, — подтвердил Томас, — и его имя Вексий.
— Вексийи были худшими из семи, — произнес брат Фердинанд. — Не знали ни жалости, ни сострадания и несли на себе проклятие Христа.
— Моего отца звали Вексий, — сказал Томас. — Он не пользовался этим именем, как и я, но я Вексий. Лорд Бог знает каких земель и граф чего-то там.
Брат Фердинанд нахмурился, взглянув на Томаса так, как будто тот был опасным зверем.
— Так кардинал прав? Ты еретик?
— Я не еретик, — яростно отозвался Томас, — просто человек, который перешел дорогу кардиналу Бессьеру, — он засунул меч обратно в ножны. Он только что услышал, как захлопнулись ворота и была задвинута щеколда, и понял, что кардинал и Скалли ушли. — Так расскажи мне о Злобе, — попросил он.
— Злоба — это меч Святого Петра, — сказал монах, — тот, что он использовал в Гефсиманских садах, чтобы защитить Господа нашего. Он отдал его Святому Жуньену, но Темные рыцари нашли меч и, когда их ересь выжгли с лица земли, и спрятали, чтобы их враги не могли его найти.
— Спрятали его здесь?
Брат Фердинанд покачал головой.
— Он был спрятан в могиле Планшара в Каркассоне. Сир Мутуме попросил меня найти его, чтобы он не достался англичанам.
